Я поцеловал Елену, схватил плащ и пошёл с ним. Старик мог идти только медленно, поэтому, когда Елена решила не отставать, она вскоре нас догнала.
* * *
Мы увидели, как Петроний прибыл к Флоре прямо перед нами. Я был рад этому, хотя иначе пошёл бы туда один. Но Аполлоний не обратил внимания на мою чувствительность. Я всё ещё находился под подозрением из-за того, что случилось с Цензорином.
Если на месте его убийства возникнут какие-то новые беспорядки, лучше иметь официальную компанию.
Каупона была именно такой, как описывал старик. Обе огромные ставни, закрывающие широкие входы перед прилавками, были надёжно заперты изнутри. Выглядело это место так, будто я видел его лишь глубокой ночью. Стоя на улице, мы с Петронием бросали камешки в два маленьких окна в верхних комнатах, но никто не отозвался.
Стринги тоскливо грыз дверной косяк. Он бросился к нам, надеясь, что мы накормим его. Кот каупона не ожидает, что будет голоден; он был в ярости. Петроний поднял его на руки и стал нянчиться с ним, задумчиво глядя на запертое здание.
Через дорогу, в «Валериане», посетителей было больше, чем обычно.
Люди, некоторые из которых обычно тратили бы по несколько часов у Флоры, поворачивались, приподнявшись на локти, чтобы понаблюдать за нами, и оживленно обсуждали необычное занятие.
Мы велели Аполлонию ждать снаружи. Он сел на бочку; Елена осталась с ним. Петроний дал ей кота, но она довольно быстро его уложила. Пусть бедняжка и попалась на удочку доносчика, у неё всё же были принципы.
Мы с Петро обошли дом и пошли в переулок. Там стояла обычная вонь кухонных отходов, царила привычная гнетущая атмосфера. Дверь конюшни была заперта – я видел такое впервые. Конструкция была хлипкой; нижняя часть была слабее и поддалась от сильного толчка Петрония. Он потянулся и повозился с засовами на верхней половине, в конце концов сдался и просто нырнул под неё. Я последовал за ним. Мы оказались на кухне.
Повсюду было совершенно тихо.
Мы стояли, пытаясь что-то разглядеть в темноте. Мы узнавали эту тишину. Мы знали, что ищем. Петроний всегда носил с собой трутницу; после нескольких попыток ему удалось высечь искры, а затем он всё же нашёл лампу, чтобы зажечь её.
Он стоял передо мной, держа в руках маленькую лампу, и его тело заслоняло мне обзор. Его тень – огромная голова и поднятая рука – метнулась сбоку от меня, тревожно мерцая на шершавой стене из каупоны.
«О черт, он мертв!»
Я предположил, что это очередное убийство. Всё ещё погруженный в свои мысли, я мрачно подумал: « Геминус, должно быть, пришёл сюда и убил официанта только что…» прежде чем он появился в Фонтан-Корт, полный заботы о нас, полный смех и веселье…
Но я ошибался. Едва я начал злиться на отца, как Петроний Лонг отошёл в сторону, уступая мне дорогу.
Я заметил ещё одну тень. В свете одинокого пламени слабой лампы её медленное движение привлекло внимание: длинный, тёмный, наклонный силуэт слегка повернулся под действием какого-то меняющегося воздушного потока.
В колодце лестницы находился Эпиманд. Он повесился.
LX
У Петрония руки были длиннее. Он срубил тело, даже не понадобился табурет, которым воспользовался Эпиманд. Мы опоздали: тело остыло. Мы отнесли его в глубокую тьму и положили на стойку. Я взял тонкое одеяло с его кровати и укрыл его. Петроний отпер и приоткрыл ставню. Он позвал остальных.
«Ты был прав, Аполлоний. Официант напился. Всё в порядке, не бойся взглянуть. Теперь он прилично себя чувствует».
Старый учитель вошёл в каупону, не выказывая никакого волнения. Он с состраданием посмотрел на укрытое тело. Он покачал головой. «Предвидел это».
«Это всего лишь вопрос времени».
«Мне нужно поговорить с тобой, — сказал Петроний. — Но сначала нам всем нужно выпить…»
Мы осмотрелись, но потом сдались. Налетать на «Флору» казалось бестактным. Мы все пошли в «Валериан». Петроний велел остальным посетителям скрыться, поэтому они перебрались к «Флоре» и сбились в кучу снаружи. Слухи распространились. Собралась толпа, хотя смотреть было не на что. Мы заперли за собой. Петроний, будучи человеком мягким, даже увёл расстроенного кота.
* * *
В «Валериане» царила тихая атмосфера и подавали неплохое вино. Официант разрешил Петро покормить Стринги, что было разумно, ведь Петроний искал повод затеять драку из ничего, чтобы просто отвлечься. Он всегда ненавидел неестественную смерть.