«А ваш отец не одобрил? Был ли жилец причиной ссор?»
Всё это было неправильно. Мне полагалось быть незваным гостем, который бродит вокруг, задавая неудобные вопросы, вытаскивая давно скрытые тайны на поверхность чужих декоративных прудов. «Мелитан действительно доставил немало хлопот, но не в том смысле, в каком вы имеете в виду». Мелитан, у которого не было семьи, хотел усыновить Майю и меня. Это вызвало несколько бурных ссор. Для Хелены, которая происходила из цивилизованной семьи, где, казалось, почти не ссорились из-за чего-то серьёзнее, чем кто-то, кто раньше сенатора получит лучшую булочку за завтраком, беспорядки в моём собственном племени, должно быть, звучали грубо и варварски. «Я расскажу тебе об этом когда-нибудь. Исчезновение моего отца было напрямую связано с его дерзкой подружкой, а не с жильцом. Времена были тяжёлые, и он не был готов терпеть борьбу с нами. Мелитан был не важен».
Хелена хотела возразить, но согласилась. «Итак, однажды твой отец внезапно ушёл…»
«Это казалось неожиданным, но раз уж он ушел с рыжеволосой вязальщицей шарфов, возможно, нам следовало быть готовыми».
«Я заметила, что ты ненавидишь рыжих», — серьезно сказала она.
«Могло быть и хуже: могла бы быть македонянкой; могла бы быть блондинкой».
«Ещё один цвет, который ты ненавидишь! Я должен помнить, что нужно оставаться тёмным».
«Значит, ты меня не бросишь?» — легкомысленно вставил я.
«Даже если я это сделаю, Марк Дидий, я всегда буду уважать твои предрассудки!»
Взгляд Хелены, который иногда казался странно благосклонным, встретился с моим. Знакомая искра мелькнула во мне. Я позволил себе поверить, что она останется.
«Не уходи!» — тихо пробормотал я, надеясь, что в её глазах читается мольба. Однако её настроение снова изменилось. Она оглянулась, словно только что заметила плесень на лучшей салфетке. Я продолжал пытаться. «Дорогая, мы даже не…»
Ещё не началось. Наши «старые времена» ещё не были исчерпаны. Я дам тебе возможность вспомнить то, о чём ты даже не можешь мечтать…
«Вот этого-то я и боюсь!»
«Ах, Елена!»
«Вот же чёрт, Маркус!» Мне всегда следовало говорить с ней на формальном греческом и никогда не позволять ей перенимать мой собственный сленг. «Перестань блефовать», — приказала любовь всей моей жизни. У неё был острый глаз на мошенничество. «Итак, твой отец начал новую жизнь аукционистом в Капуе; в конце концов он вернулся в Рим, тот самый, которого я знаю как Гемин. Теперь он богат». Она недолго встречалась с моим отцом. Он постарался, чтобы он влетел, словно Ларс Порсена из Клузия, чтобы осмотреть высокородную мадам, которая меня подобрала. Мне до сих пор приятно вспоминать его изумление. Елена Юстина не была какой-то там потрёпанной старой рухлядью, за которой я гонялся ради её денег. Он нашёл её презентабельной, по-видимому, разумной и искренне привязанной ко мне. Он так и не оправился от шока, а я так и не перестал злорадствовать.
Эта прорицательница могла оказаться слишком проницательной во вред себе: «Разве его богатство тебя возмущает?»
«Он может быть настолько богат, насколько пожелает».
«А! Он всё ещё с рыжей?»
«Я так думаю».
«У них есть дети?»
«Я так не считаю».
«И он всё ещё там, двадцать лет спустя, так что у него есть запас прочности!» Не желая, чтобы она увидела реакцию, я стиснула зубы. Хелена задумчиво спросила: «Как думаешь, ты это унаследовала?»
«Нет. Я ему ничем не обязана. Я буду верна тебе по собственной воле, принцесса».
«Правда?» — её лёгкий тон противоречил резкости оскорбления. — «Ты знаешь, где он, Маркус; ты рекомендовал его моему отцу».
Иногда ты даже сам с ним работаешь».
«Он лучший аукционист в Риме. Одна из моих профессиональных специализаций — поиск украденных произведений искусства. Я имею с ним дело, когда это необходимо, но всему есть пределы, дорогая».
«В то время как», — медленно начала она. Хелена могла бы использовать слово «тогда как», но не
лишь для того, чтобы оттенить её аргументацию, но и добавить намёки на моральную строгость. Её союзы были пикантны, как анчоус. «В то время как твой брат, похоже, работал с Гемином гораздо чаще… Они были близки, не так ли? Фест никогда не чувствовал гнева, который овладел тобой после ухода отца?»
«Фестус никогда не разделял моего гнева», — мрачно согласился я.
Елена слегка улыбнулась. Она всегда считала меня задумчивым попрошайкой.
Она была права. «У них было долгое и стабильное партнерство, основанное на прямых отношениях отца и сына?»