Ещё один слабый кивок; ещё больше набухших капель. «Так ответь мне, жалкий коротышка, —
«Куда бежит трус, покидая Рим?»
«Капуа», — простонал Манлий. «Он живёт в Капуе».
«Ненадолго!» — сказал я.
* * *
Мы оставили художника висеть на подмостках, хотя, уходя, упомянули сторожу, что в триклинии Сабина и белой приёмной творится что-то странное. Он пробормотал, что пойдёт и посмотрит, когда закончит играть в шашки.
Мы с папой вышли на улицу, угрюмо пиная камешки. Сомнений не было: если мы хотим разгадать эту тайну, кому-то из нас придётся отправиться в Капую.
«Думаем ли мы, что Оронт находится именно там?»
«Полагаю, что да», — решил я. «Манлий и Варга уже упоминали, что недавно останавливались в Кампании — наверняка ездили туда навестить своего скрывающегося приятеля».
«Лучше бы ты оказался прав, Маркус!»
Долгая поездка в Кампанию в марте только для того, чтобы вырвать у скульптора какую-нибудь грязную историю, не обещала ничего, что могло бы понравиться этому конкретному представителю буйных братьев Дидия.
С другой стороны, поскольку в моем обещании матери на кону стояло так много, я не мог позволить отцу пойти вместо меня.
LXVI
Мы были на самом севере города; мы мрачно направлялись на юг.
На этот раз мы шли быстрым шагом. Отец всё ещё молчал.
Мы дошли до Септы Юлии. Папаша пошёл дальше. Я так привык идти рядом с ним в беду, что сначала ничего не сказал, но в конце концов набросился на него: «Я думал, мы возвращаемся в Септу?»
«Я не пойду в Септу».
«Я вижу. Саепта позади нас».
«Я никогда не собирался идти в Саепту. Я же говорил тебе, куда мы идём, когда мы были в доме Каруса».
«Дом, ты сказал».
«Вот куда я и направляюсь, — сказал мой отец. — Можешь потешить свою напыщенность».
Дом! Он имел в виду место, где жил со своей рыжей.
Я не верил, что это может произойти.
Я ещё ни разу не был в доме отца, хотя, как я полагал, Фестус был там не чужим. Мать никогда не простит мне, если я уйду сейчас. Я не был частью новой жизни отца и никогда не буду ею. Единственной причиной, по которой я продолжал идти, было то, что было бы крайне невежливо бросить человека его возраста, который пережил тяжёлый шок в доме Каруса, и с которым я только что повеселился. Он был в Риме без своей обычной охраны. Карус и Сервия угрожали ему расправой. Он платил мне за защиту. Самое меньшее, что я мог сделать, – это позаботиться о том, чтобы он благополучно добрался до дома.
Он позволил мне пройти весь путь от Септы Юлия, мимо цирка Фламиния, портика Октавии и театра Марцелла. Он протащил меня прямо под сень Аркса и Капитолия. Он неохотно потащил меня дальше, мимо конца острова Тиберина, старого форума Скотного рынка, целой кучи храмов и мостов Сублиция и Проба.
Затем он заставил меня ждать, пока он шарил по двери, искал ключ, не нашёл его и звонил в звонок, чтобы меня впустили. Он позволил мне пройти следом за ним в его аккуратную прихожую. Он сбросил плащ, скинул ботинки, резким жестом велел мне сделать то же самое – и только когда я остался босиком и почувствовал себя уязвимым, он презрительно признал: «Можете расслабиться! Её здесь нет».
Отсрочка чуть не довела меня до обморока.
* * *
Отец бросил на меня брезгливый взгляд. Я дал ему понять, что это взаимно. «Я устроил её в небольшой бизнес, чтобы она не совала свой нос в мой. По вторникам она всегда ходит туда платить зарплату и вести бухгалтерию».
«Сегодня не вторник!» — сварливо заметил я.
«На прошлой неделе у них там были проблемы, и теперь она проводит какие-то работы на участке. В любом случае, её не будет дома весь день».
Я сидел на сундуке, пока он топал, чтобы поговорить со своим управляющим. Кто-то принёс мне пару запасных сандалий и взял мои сапоги, чтобы очистить их от грязи. Помимо этого раба и мальчика, открывшего нам дверь, я увидел ещё несколько лиц. Когда отец вернулся, я заметил: «Ваша квартира хорошо укомплектована».
«Мне нравится, когда вокруг меня много людей». Я всегда думала, что главной причиной его ухода от нас было то, что вокруг него было слишком много людей.
«Это рабы».
«Поэтому я либерал. Я отношусь к своим рабам как к детям».
«Я хотел бы возразить, а вы обращались со своими детьми как с рабами!» Наши взгляды встретились. «Я не буду. Это было бы несправедливо».
«Не опускайся до нарочитой вежливости, Маркус! Просто будь собой».
прокомментировал он с давно отработанным сарказмом, свойственным семьям.
Па жил в высоком, довольно узком доме на набережной. Это сырое место пользовалось большим спросом из-за вида на Тибр, поэтому участки были небольшими. Дома сильно страдали от наводнений; я заметил, что первый этаж здесь был просто выкрашен в довольно тёмные цвета. Предоставленный самому себе, я заглянул в комнаты, примыкающие к коридору. Их использовали рабы или же они служили кабинетами для бесед с посетителями. Одна из них была даже набита мешками с песком на случай экстренной необходимости. Единственной мебелью были большие…