Когда мы зашли в госпиталь, оказалось, что здесь собрались абсолютно все, не хватало только Джейсона и Маргарет, было уже поздно и, скорее всего, они спали. Не давая пройти остальным, путь к палатам впереди перегораживал врач, что-то втолковывая Кириллу и Ходре. Я подошла поближе.
- Вы не можете так просто врываться. Пациент только пришёл в себя и ему нужен покой, - судя по тону доктора, этот бой длится уже продолжительное время.
- Неужели с ним всё настолько плохо? - охнула и всплеснула руками Ходра.
- Моральное истощение, сильный стресс и откат от гипнотического воздействия, - по порядку и с укором перечислил доктор.
- Всё настолько плохо? Я еду с ним и, думаю, он будет не против увидеть меня, - Кирилл уверенно кивнул, но опять получил отказ.
- Пациент сам не хочет никого видеть.
Всё гораздо хуже, чем могло бы быть. Видя, как вскинулась Лиззи и Кирилл, положила руки им на плечи и встала перед доктором.
- Как его Перевозчик, я должна лично убедиться, что с ним в порядке и узнать, сможет ли он продолжать путь.
Доктор чуть нахмурился, но кивнул, пропуская.
- Можете пройти, но только вы, - он опять остановил Кирилла, и я кивнула ему, после чего он с остальными недовольно отошёл подальше.
Это был участок, огороженный непроницаемой ширмой. Меня подвели к ней, нажали на скрытую кнопку и часть её ушла в сторону, освобождая вход.
- У вас есть десять минут. Мальчику необходим покой.
Кивнула и прошла внутрь.
Лимп полулежал на кровати и смотрел в окно, казалось, он даже не услышал, как двери открылись и в палату кто-то вошёл. За спиной с тихим шелестом закрылись двери, и я подошла к кровати. Мальчик был бледен, он как-то опустошённо вперил взгляд в пространство и тихо дышал.
- Рада, что ты очнулся.
Голос прозвучал слишком громко и растревожил царившую здесь тишину. Взмах ресниц, и у Лимпа чуть дрогнули пальцы, лежащие поверх одеяла. Он был одет в больничную одежду. Подозреваю, что это потребовалось для того, чтобы обеспечить достойный уход и чистоту. Рядом с ним на тумбочке стоял стакан с водой и нетронутый ужин. Укоризненно покачала головой, но говорить ничего не стала.
Дети на Перекрёстке слишком рано взрослеют. Особенно оставшись одни. А судя по тому, что мальчик идёт самостоятельно, без доверенного, в купе с картинкой из иллюзии, Лимп остался совершенно один.
Сложно… сложно быть ребёнком в этом мире. И если я начну с ним слишком любезничать, указывать на его слабость или возраст, мальчик воспримет это неправильно. У таких, как он, переживших потерю, особое понимание этого мира.
Поэтому…
- С тобой хотели увидеться и остальные, но мне сказали, что ты себя плохо чувствуешь, - общаясь, как со взрослым, присела на край кровати и провела пальцами по шее, дёргая себя за прядь волос.
Я попросту не знала, что сказать, чтобы вернуть прежнего Лимпа, но так просто всё оставить не могла. Парень мне нравился, из таких получаются отличные Перевозчики, но та боль, которую он испытал, могла надломить его суть.
Следовало ли давить? Нет.
Сейчас важнее было извиниться. И неважно за что. И за то, что он был вынужден пережить, и за то, что ему пришлось пережить. Сейчас необходимо было дать ему ощущение того, что он может злиться, может плакать и это вполне нормально.
Я помнила, как в своё время мне это было нужно.
- Прости, - тихо сказала в пространство, отводя взгляд.
Здесь, в комнате, где лежал мальчик, были кипельно-белые стены, что напомнило мне о снегах - тот момент перед штормом, когда тихо, умиротворённо и вместе с тем тревожно.
- Прости, что пришлось с тобой так поступить, твоя боль... Я понимаю её. И знаю, как она тебя потрепала.
Он по-прежнему молчал, но, казалось, вздрогнул на последних словах. Вздохнула и встала, поправляя примятое одеяло.
- Я знаю, что никто тебе, лишь тётка, которая ведёт тебя через Перекрёсток. Но ты должен решить, пойдёшь ли дальше туда, куда так стремишься, или же останешься…
Да. Так будет лучше всего, и именно сам Лимп должен понять, как он будет жить дальше.