Железный ящичек, который я ношу с собой постоянно, делается все тяжелее; это ужасно непрактично, к тому же мне не хочется держать здесь все это золото; было бы намного лучше хранить его в Сан Хозе. Опять-таки, мне хотелось бы показать своим компаньонам, насколько богатое у нас месторождение, чтобы заставить их ускорить все административные действия. Я решаю послать Джимми, чтобы тот позвонил Герману, а так же воспользоваться случаем укрепить мои позиции у мусоров. Я должен опасаться Барбарохи, поскольку не даю себя обмануть его приниженным нынешним положением; подозреваю, что он готовит какую-то пакость. Он уже несколько раз намекал, что, в связи с богатством месторождения, договорных тридцати пяти тысяч колонов вроде бы маловато; тогда я сделал вид, что не понимаю, о чем он говорит. Пока все остается по нашему договору, только я совершенно не доверяю слову, данному тико.
— Джимми, вот сто пятьдесят граммов золота. Сначала отправишься в Пальмар, чтобы позвонить Герману. Скажешь ему, что наша деятельность прибыльна, и что я прошу его приехать поговорить, при случае пускай пригонит лодку. Можешь прибавить, что ни змей, ни каких-либо других нехороших животных тут уже нет, так что он может приезжать хоть сейчас. Потом едешь в Хименес, чтобы продать золото в банке, квитанцию привезешь мне. И наконец, вот три конверта: один передашь главному мусору в Хименесе, второй — в Гольфито, а третий — толстухе в Пальмаре, и не забудь сказать им, что это от меня.
В каждый из конвертов я положил по десять тысяч колонов, мой ежемесячный благотворительный взнос на копов, на обороте большими печатными буквами пишу свое имя. Предвидя новые шаги со стороны Барбарохи, я хочу, чтобы мусора про меня помнили.
Еще я приказываю Джимми привезти мешок цемента. Дело в том, что пока динамит склалирован у меня в комнате, под кроватью, так что достаточно малейшей искорки. Двести динамитных шашек с легкостью могут превратить наше ранчо в представление «звука и света», а нас самих — в живые факелы. Посему у меня имеется задумка построить небольшой бункерок, недоступный и закрываемый на замок.
К тому же Джимми должен будет привезти сотню лампочек, потому что наступило самое время завести у нас электричество. Причина очень простая у нас слишком много работников. Даже если не считать тех, которые сейчас бесполезны из-за инфекционных заболеваний ног, в ямину нельзя ни запустить больше десятка человек одновременно, ни поставить перед каноа больше, чем четырех. В то же время, мне не хочется никого рассчитывать. Опять же, меня заставляет кручиниться мысль об ямине, оставленной в темноте. Поэтому я решил ввести двухсменную работу, чтобы добыча шла и ночью. Думаю, что пять десятков ламп и прожектора дадут достаточно света, но для этого нужно затащить наверх двигатель с генератором, а вот с этим приятного будет мало.
На первый взгляд это вообще кажется невозможным, но вера творит чудеса. Придется идти лично, потому что своих людей я знаю: сами справиться не смогут, а сомнения смогут привести к дезертирству — в буквальном смысле — ведь если двигатель бросят где-нибудь в горах, то не осмелятся показаться мне на глаза. Решаю сначала подождать, когда Джимми вернется, а затем уже отправляться в путь.
Вчера вечером, после ужина, когда все уже готовились ко сну, из темноты и дождя появился какой-то тип. Это Демезио, живущий в трех километрах от нас, у него я всегда покупаю много мяса. Вообще-то я его недолюбливаю, потому что это малый местный пират, дегенерат, вор и лжец. Он подходит ко мне:
— Дон Хуан Карлос, мне говорили, что тебе нужны лошади.
— Да, а ты что, можешь продать?
— Я уже привел с собой двух шикарных лошадей, могу продать обеих за шестнадцать тысяч колонов.