— За наш прииск! На здоровье!
И выпиваю свой стакан до дна, моему примеру следуют все рабочие. Гортани у всех уже сожжены девяностопроцентным спиртом, так что все идет как по маслу. Орландо, который выпить умеет, тем не менее ошарашен, он сделался весь красный и давится под нашими ироничными взглядами. Герман осторожненько сделал лишь один маленький глоточек.
Я снова наполняю стаканы, и сцена повторяется. Через полчаса Орландо пасует, побежденный усталостью и спиртным, и валится с лавки, сопровождаемый издевками. Он совершенно утратил остатки своей гордости и теперь разнылся в приливе пьяной печали, бормоча какие-то слова; на него жалко смотреть.
Джимми и Герман затаскивают его в кровать. Низаро и Джимми уступили свои Герману и Орландо, а Пабло на какое-то время остался ни с чем: в конце концов кто-то соглашается уступить ему свое местечко.
Перед тем, как идти спать, ко мне подходит Чита.
— Хуан Карлос, я ухожу.
— Почему?
— Не могу выносить этих двух толстух. Они все время ругаются на меня и относятся ко мне хуже, чем к собаке.
Но ведь ты не позволишь же, чтобы эти две туши морочили тебе яйца? Ладно, завтра поговорим.
До меня уже доходили слухи о ссорах между Читой и двумя нашими уродинами, только я никогда не относился к этому серьезно. Такие вещи вообще следует воспринимать как каприз, а потом забывать. Сам же я чувствую себя нехорошо, и хотя приступ болезни не слишком сильный, у меня болят все конечности. Марсела приходит сделать мне массаж: лапы у нее, будто ножищи у борца, и, хотя сам я сложен тоже крепко, после ее нежного лечения я валяюсь в полуобморочном состоянии. Весь дом погружен в тишину, и я уже собираюсь заснуть, как вдруг раздается жуткий храп.
Не вставая с места, ору:
— Это какой же придурок так шумит?
— Это Пабло, — отвечает мне Чиче.
— Так разбуди его, чтобы он перестал.
Минут через десять храп становится еще сильнее.
— Чиче, а ну-ка врежь этому идиоту, потому что хорошо это не кончится.
Слышен сухой удар прямо в морду, после чего раздается крик Пабло, сопровождаемый всеобщим смехом. Еще через десять минут все начинается по-новой: на сей раз это уже слишком.
— Чиче, Уайт, Кунадо, Мигель, Рафаэль и все остальные, которые не спят! Прибейте этого кретина и выкиньте его на двор.
Слышу отзвуки драки и град проклятий. Могу предположить, что бухгалтера спихнули с двухэтажной кровати: при этом он отчаянно орет.
— Да заглушите вы его, черт подери! или же выматывайтесь играться с ним во двор!
Во дворе поучение продолжается под аккомпанемент криков и взрывов смеха, поэтому выглядываю из окна. Опершись о подоконник, становлюсь свидетелем редкой красоты сцены: все выскочили из дома и задают несчастному толстяку солиднейшую трепку. Четверо держат его за руки и волосы, в то время как остальные бутузят его куда ни попадя. Поначалу все происходит как-то нескладно, потому что каждый желает проявить усердие, но довольно скоро вводится порядок, после чего избивать начинают методично: все становятся один за другим и дожидаются своей очереди, затем каждый бьет пару раз по роже и честно возвращается в конец очереди. Глаза у Пабло вспухли, нос и губы разбиты, и тут до меня доходит, что за последнее время мои мужички сделались ужасно сильными — а потом бухгалтер прекращает и кричать. Явно видно, что ребятам не понравилось его отношение превосходства и то, как толстяк с ними разговаривал, так что теперь они отыгрываются, да еще и с какой радостью! Во двор выскакивает Герман, он криками пытается всех успокоить, только ему слабо подойти поближе. После этого он замечает меня в окне и кричит:
— Хуан Карлос, да сделай же что-нибудь! Эти звери его убьют!
— Я же предупреждал, что это крутые парни. Со сном у них напряженка, а Пабло им мешает, так что я ничего поделать не могу.
Но, поскольку и вправду начинаю опасаться, что мужики могут прибить толстяка, вмешиваюсь:
— Ладно, ребята, хватит. Положите его у Барбарохи и возвращайтесь спать.
Пабло хватают за руки и за ноги, и бегом тащат к Барбарохе. Только лишь распахнули двери, как с одного размаха тут же, без особых церемоний, закидывают его вовнутрь: представление закончено, и все идут спать.
Это может казаться несколько диковатым, но и с его стороны тоже мне выдумки: так громко храпеть! К завтраку Пабло не выходит. Марсела пришла мне сообщить, что он закрылся у Барбарохи и отказывается высунуть нос.