Потихонечку драка перемещается в пространстве, и довольно скоро мы попадаем в самый ее эпицентр; кто-то портит лакировку нашей машины, посему пытаемся всех оттолкнуть, поначалу вежливо, а потом уже сильными пинками в голову. Наш бухгалтер, со своим культурным выражением на лице, заблокировал одного драчуна под машиной и, придерживая его за волосы, методично делает из его лица фарш.
Раздается первый окрик: «Смерть чужакам!», потом и другой: «Смерть Французу!», и за несколько минут все объединяются перед общим врагом. Поскольку выглядят они грозно и угрожают перевернуть машину, я вытаскиваю свой револьвер и держу их на мушке, моему примеру следуют Джимми и все те, кто забрали свои пушки; остальные же в это время толкают машину, чтобы завелся двигатель. За рулем сидит изрядно поддавший Джимми, он проезжает метров десять, а потом моча стучит ему в голову: он разворачивается и на полном газу мчится прямо на толпу. Когда же те расступаются, обзывая всех нас по-черному, он без всякого предупреждения начинает палить вслепую. Через пару секунд все уже лежат на земле, и становится тихо-тихо. Уезжаем мы, сопровождаемые перепуганными стонами.
Как только мы въезжаем на территорию гостиницы, где на каждый уикенд у нас зарезервировано шесть номеров, я тут же прячу все незарегистрированное оружие; понятно, что главный мусор нами подкуплен, но если бы кого-нибудь пришили при свидетелях, он мало что сможет сделать. Джимми протрезвел и теперь нервничает и кусает ногти, остальные хлопцы валятся где угодно, лишь бы поспать, а Мигель остается на страже. Утром иду на разведку и узнаю, что полицейские даже не соизволили прибыть на место драки. С тех пор никто к нам в Хименес не цепляется, но мои мужички всегда держатся кучей.
Всякий уикенд веселье продолжается так долго, пока все не упадут, пьяные в стельку. Возвращаемся утром в понедельник, около пяти. Бужу более-менее протрезвевших пинками, и они помогают мне загрузить всех остальных в машину.
Как только приезжаем на прииск, тут же отсылаю всех на работу: на ногах они не держатся, поэтому переношу груз находящихся в бессознательном состоянии тел из автомобиля прямо в ямину, а остававшиеся на месте без всяких реверансов бросают их в воду.
Оставшимся правила игры известны, потому что сами не раз испытали их на собственной шкуре, потому, завидев наш джип, они мигом мчатся к ямине, ожидая разгрузки. Им срочно хочется дать выход собственной зависти к возвратившимся, они хватают своих дружков и изо всех сил забрасывают их в воду, метра на три. Холодная вода обладает отрезвляющими способностями, только вот некоторых бросают без особой точности, поэтому не все в воду попадают. Как-то раз Чиче разбивает голову о камень; Рафаэль, в пьяной эйфории, плавает на поверхности, и ребята вытаскивают его, наполовину утопшего, и ложат на камне, чтобы немножко подсох; а окончательно просыпается он уже под самый конец дня.
Несмотря на все это, забава в уикенд становится для мужичков просто необходимостью. Они знают, что за территорией лагеря им все позволено, так что каждый раз стараются наделать делов побольше. Как-то во время одного из возвращений, когда они каким-то чудом не были совершенно пьяны, хватали по дороге всех домашних животных. Мужики гонялись за курами и поросятами, и может мне поверить, вечером у нас был царский пир. За ними погналась взбешенная свиноматка, но они все же своровали молочного поросенка, которого решили подкормить. Ритуалом уже сделалось и то, что каждый раз, когда едем туда и обратно, мы обязательно рушим ограду у дома Демезио: и нам плевать, что каждый раз он ее исправляет.
К нам снова приехал Герман, на сей раз он привез нам радиопередатчик, как мне кажется — предмет совершенно ненужный, а по его — исключительно дорогостоящий. С Герман приехал и его двенадцатилетний сын, с которым произошла совершенно невероятная история: он нашел в каноа самородок весом в сто пятьдесят граммов.