— Нам все известно, и не пытайся нас обманывать, потому что нет смысла. Если скажешь правду и будешь нам помогать, постараемся, чтобы неприятностей у тебя не было. Ты в дерьме по самые уши, так что старайся не влипнуть еще глубже! Ясно?
— Ясно.
— Кто продал тебе травку?
— Это не моя травка. Я вообще с этим делом ничего общего не имею.
— Что, не знал, что твой дружок имел ее при себе?
— Абсолютно. Я вообще его почти не знаю, случайно повстречались в Гольфито.
— Но сам травку шмалишь, правда?
— Откуда, не дай Бог.
— А это что такое? — спрашивает один и показывает мне машинку для скручивания папирос и пачку папиросной бумаги.
Черт, совершенно забыл про эту машинку, она была в сумочке у Дианы. Но я никогда ею не пользовался, это просто памятка. Так, прежде всего нужно защищать Диану.
Мусор замечает мое замешательство и настаивает:
— Так что, покуриваешь?
— Да, очень много и очень давно. Я родился в Марокко, а там это почти легально. В моей семье все курят: отец, дед, я сам лет с четырнадцати, и не считаю это за преступление.
Вижу, что мой ответ их ошарашил. Не похоже, чтобы они были крутыми, а мне известно, что первые пять минут — решающие. Если мне удастся сбить их с заранее распределенных ролей, если удастся навязать мужской разговор, то я их сделаю, уверен. Поэтому рублю дальше:
— Понимаете, я живу на Оса. Ищу там золото. Не знаю, известны ли вам те места, но жизнь там паршивая: полно змей, мошки и тому подобной дряни. Так что травка для меня — это снотворное.
— Живешь на Оса? Мы знаем этот полуостров, время от времени ездим туда, чтобы уничтожать плантации. Это и вправду адское местечко. А где живешь конкретно?
— В Серро де Оро.
— А, знаю. Это на реке Ринкон, точно?
Они уже совершенно забыли о том, ради чего заводился этот разговор. Теперь мы болтаем о полуострове, о известных им местах. Мне уже понятно, что все будет нормально. Эти типы банальные мещане и серуны. Для них Оса это тяжкий шмат хлеба, так что они способны оценить крутость парня, который живет там постоянно. Они это даже за подвиг считают: европеец, которому удается там выжить. Атмосфера становится совершенно свободной, между нами можно ощутить даже какую-то ниточку симпатии. Нет, время от времени они задают мне какие-то вопросы про травку, но это рудименты профессиональной рутины. У них имеется Дэйв, и этого им по уши хватит.
Но ради проформы они пытаются подойти еще разок:
— Эту травку должны были продать в Сан Хозе?
— Даю вам честное слово, нет. Я этим не торгую. Мой бизнес — золото. Да, покуриваю, но наркотиками никогда не торговал.
Впрочем, это чистейшая правда, я никогда не занимался торговлей наркотиками. И никого не заставлял их принимать.
— Ладно, ты свободен. Твоя жена тоже. У нас к тебе нет никаких претензий.
Я чувствую себя на седьмом небе от счастья и благодарю их.
Когда с меня уже хотят снять наручники, случается неприятность. Выезжая в спешке из Сан Хозе, они забыли взять ключи. Если бы эта дрянь не натирала запястий, ситуация выглядела бы даже комично.
— Слушайте, перепилите наручники, я заплачу за них.
— Это не так-то просто, можем получить нагоняй.
— Так что будем делать? Они тесные и натирают руки.
— Слушай, уж пойди нам навстречу, подожди здесь до утра. А там найдем какого-нибудь слесаря. Мы скажем твоей жене, чтобы она принесла что-нибудь поесть, и устроим вас поудобнее на ночь.
Ситуация совершенно изменилась, и теперь они благодарят меня за вхождение в их ситуацию. В чем-то это даже забавно, но мне бы хотелось быть на свободе. Пользуюсь своим новым положением, чтобы напомнить о Дэйве.
— Вы уж не слишком круто с тем парнем, он не такой плохой.
— Не бойся, сделаем лишь то, что будет нужно. Подожди в столовке, попозже я его приведу.
Больше часа напряженного ожидания. Если Дэйв хорошо вызубрил урок, все пойдет хорошо. Я знаю, что будет так, потому что Давид мне симпатичен, да и эти двое не свиньи.
Когда же мне приносят кучу жратвы — целых пять жареных куриц, которых курила Диана — я чувствую себя вообще превосходно. Берусь за вторую, как входит Дэйв. Он улыбается и выглядит неплохо.
— Ну как, без сложностей?