Кроме того, у меня имелся еще один проект. Красота местности подсказала мне мысль устроить несколько специальный отель для миллиардеров. Помимо обычных удовольствий, которые можно было бы предложить в отдаленных местечках, можно было бы предложить клиентам и другие услуги: ловля акул, охота на кайманов в лагуне, поиски золота и раскопки на доколумбовых захоронениях. Может ли какой-нибудь другой отель предложить такую программу?
Поскольку крестьяне рьяно приходят ко мне с предложениями продажи собственных земель, через три месяца я уже заключил предварительные договоры на покупку чуть ли не всего залива, во всяком случае, интересующей меня части. Всегда та же самая история. Еще более голый, чем когда-либо, плачу всем обещаниями. Этого хватает, даже слишком. Но, чем больше я втягиваюсь в этот проект, тем меньше он начинает меня интересовать: по-настоящему меня привлекает только Оса.
Я еще не знаю каким образом, но обязан туда вернуться. И знаю, что должен сделать это сам.
Начался май, и наше романтическое времяпровождение с Дианой длилось уже три месяца. Хотя все и было красиво, чисто и ясно, я не для того сражался всю жизнь, чтобы заснуть на пляже у Тихого Океана. Диана, прекрасно меня знавшая, понимала, что дольше таким бездеятельным я уже не буду. Она тоже чувствовала, что приходит время расставания. В наших отношениях было все меньше слов, мы прекрасно понимали друг друга и без них. По утрам мы просыпались тесно обнявшимися и ходили так целый день. Сама мысль о том, что нам придется разойтись, доставляла мне ужасную боль.
Тут я должен сказать, что пережил практически все; очень рано, до пресыщения, стали знакомы мне женщины и всяческие удовольствия, которые те могли принести. Диана была единственной, кого я любил, единственной, достойной того, чтобы стать матерью моих детей. Она была моей спутницей в хорошем и плохом, без всяческих ограничений, уже более пяти лет. Были мы и на коне, и под ним; и она все сносила — откровенная, преданная, инициативная. Одаренная редкой силой характера, она одна была равноправной моей партнершей. Сражаясь рядом со мной, она сохраняла присутствие духа и хладнокровие там, где сломались бы многие мужчины. И никогда она не пожаловалась на усталость, никогда не упрекнула из-за ситуации, в которые я ее втягивал. Она была создана для любви, но сам я не создан только лишь для любви. И может потому, что я любил ее, как редко кого любил в своей жизни, теперь мне не хотелось впутывать ее в свои сумасшедшие эскапады. Со мной нет будущего. Завтра я могу стать миллиардером и пропустить все в течение недели, чтобы вновь очутиться на улице без гроша в кармане.
Прекрасно понимая, что никакой альтернативы не имеется, Диана все же какое-то время еще желала бы побыть со мной. Мне удалось убедить ее поехать со мной в Сан Хозе, а уже оттуда позвонить своему отцу, который тут же выслал ей авиабилет. Я знал, что когда она услышит знакомый голос, вернутся приятные воспоминания, и это поможет ей пережить первые, самые трудные мгновения. Лично я виновным себя не чувствовал. Я не оставлял ее одну, в незнакомом городе. Диана должна была вернуться в безопасное убежище своей семьи, в места, где она жила счастливо, прежде чем я появился в ее жизни.
Она предприняла всего лишь одну отчаянную попытку забрать меня с собой на этот ее остров. Только вот я не мог возвращаться без копейки туда, откуда уезжал победителем.
Нашу последнюю ночь мы провели без сна, глядя друг на друга, разговаривая, стараясь в последний раз насытить глаза образом другого.
Наше прощание в аэропорту было коротким, но сколько же было в нем смысла. Никаких слез, никаких лишних слов. Мы страдали в глубине себя, оба совершенно одинаково. И не нужно было выражать этого.
— Увижу ли я тебя еще?
— Кто знает, красотка? Во всяком случае, надеюсь, что да. А теперь уже беги! Не надо затруднять себе жизнь.
Последний, переполненный любовью поцелуй, и она ушла, даже не обернувшись.
После этого расставания у меня уже не было желания оставаться в столице, только на Оса возвращаться еще рановато. У меня появляется желание прошвырнуться в Пунта Буррика. Из болтовни с торговцами предметами доколумбова искусства я узнаю, что самый крупный золотой предмет в стране был найден именно там. Одного этого достаточно, чтобы я, не раздумывая, направился в ту сторону. Теперь мне, прежде всего, необходимо забыть о пяти годах жизни вдвоем, вновь привыкнуть к холостяцкому состоянию, в течение множества лет бывшему для меня чем-то совершенно естественным.