— Считаешь, что моя фигура произведет впечатление?
— Неважно. Скорчь грозную мину.
Сразу же по окончанию игры беру лист с записями и вызываю по очереди. Если тип не реагирует, другие выталкивают его вперед. У всех туманное подозрение, что их надули, но заклад дело святое. Те, которые не ставили, хохочут и держат нашу сторону. Знакомый по вчерашнему дню молодой перуанец присоединяется к нам и издевается над приходящими платить мужиками. Когда список заканчивается, даю сигнал к отходу. Тикос, вообще-то, люди нормальные, но предпочитаю слишком долго тут не оставаться. Ведь многим известно, что у меня с собой приличные бабки. Мы направляемся в сторону Панамы, и присоединившийся к нам перуанец показывает нам забегаловку, изображающую из себя ночной клуб, расположенную в самом буквальном смысле на границе, с входами по обеим сторонам. Мы в эйфории, и я решаю устроить грандиозный гудеж. Посылаю перуанца за десятью граммами кокаина, после чего, хорошенько нюхнув, занимаем места в заведении. Я возвращаю Николя его двести пятьдесят долларов, плюс еще столько же в качестве процентов, и забираю свою статуэтку.
По мере того, как наступает ночь, собираются тикос, и оркестр начинает с сальсы. Здесь можно встретить всю местную фауну контрабандистов и торгашей, а поскольку деньги к ним быстро приходят, так же быстро и разлетаются. Очень скоро все напиваются в стельку.
Мы постоянно пользуемся своим запасом кокаина, так что все время испытываем веселье. Ночь подходит к концу, и я решаю как-то разнообразить наши удовольствия. Ведь целых три недели мы провели в джунглях, где женщинами и не пахло. Посылаю перуанца, который здесь всех знает, чтобы тот привел нам с полдюжины девиц — ради хоть какого-то выбора. В конце концов оставляем всех. Я беру четверых, Николя одну — раз нет качества, пускай хоть количество будет. Наш ловчий тоже выбирает количество, но за один прием; он берет себе толстенную девку, раза в три толще его самого.
Мы возвращаемся в гостиницу, наши дамы топчутся за нами по пятам. Портье несколько дуется, но соответствующая банкнота тут же переламывает его сопротивление. Через два часа иду за Николя и перуанцем. Спрашиваю у него:
— Ты чего-нибудь платил?
— Нет, сказал, что ты заплатишь.
— А ты, Николя?
— Я тоже. Сказал, что ты очень богатый и платишь, как обычно, за всех.
— Ну ладно. Сказать, что было хорошо, было бы неправдой: ни одна из четырех ни на что не годилась. Пошли, сматываемся.
И мы выкатываемся из гостиницы под градом ругани наших девиц. За хорошую работу и платят хорошо, но отсутствие профессионализма заслуживает наказания.
Накачанные кокаином по самые уши, мы так и не идем спать. Вместо этого снимаем такси до Гольфито — это восемьдесят километров отсюда. Заваливаемся у Уэйну, который еще не встал. Еще парочка понюшек кокаина, и все в норме. Уэйн странно выглядит без вечной банки пива в руке.
— И что ты хочешь делать? Возвращаешься на Оса?
— Нет, еду в Сан Хозе посмотреть Чемпионат Мира. Моя пушка все еще у тебя?
— Да, я заботился о ней. Слушай, она как лялечка. Если как-нибудь захочешь ее продать, подумай обо мне.
— Согласен. Вот пять сотен и проценты.
— Нет, старик, все между нами. Мне было приятно оказать тебе услугу, вот и все.
— Спасибо. Это здорово с твоей стороны. Ну ладно, мы полетели. Хочу успеть на самолет.
В аэропорту к пассажирам приглядываются два мусора. Черт, я уже и забыл! В одном сапоге у меня револьвер, а в плавках кокаин. Один из полицейских подходит ко мне. Это тот самый сержант, который говорил мне про Монге, когда арестовали Дэйва.
— Эй, Француз, видал! А выбрали-то Монге! Ты не забудешь обо мне, когда будешь разговаривать со своими дружками из Пуэбло Унидо?
— А как же! Без проблем.
— Спасибо. Ну, а что у тебя на этот раз?
— Да немного, всего лишь револьвер и кокаин.
Сержант хохочет. Угощаю его крепким хлопком по спине, после чего уже без всяких формальностей садимся в самолет. Хорошо иметь связи!
В самолете Николя, у которого от моего разговора с полицейским ум зашел за разум, просит объяснить. Рассказываю ему все подробно, готовя две кокаиновых дорожки.
— Э, погоди! Не здесь, еще кто увидит!
— И что с того? Скажем, что это нивакин. Впрочем, и так уже последний.
Во время полета размышляю над дальнейшими действиями. Теперь я уже не хочу продавать статуэтку, потому что наверняка сильно на этом бы потерял. Но с другой стороны, мне чертовски хотелось бы посмотреть Мундиал в шикарных условиях, а на это нужно было бы подзаработать. Проще всего было бы продолжать принимать ставки. Если хоть чуточку повезет, этого должно хватить. Единственная проблема — это мой внешний вид. Вот уже несколько месяцев назад я заметил, что он свидетельствует не в мою пользу. Если моя фигура производит неплохое впечатление в джунглях, когда нужно действовать круто, то в городе люди мне как-то не доверяют. Поэтому решаю Николя возле себя придержать. Хотя хлопец быстро скурвливается, но вид у него симпатичный, что облегчает контакты и привлекает людей.