Хаиро, который с самого утра таскал все инструменты, имеет теперь сомнительное удовлетворение, получив возможность ими, наконец-то, воспользоваться: бедняга начал уже подумывать, в какую влип историю.
Как я и ожидал, мелкое золото имеется здесь повсюду: если какое-то подтверждение и необходимо, оно у нас имеется.
Когда мы возвращаемся, Барбароха на речке уже не работает. Наверняка он вернулся домой, чтобы там подумать. Как только мы показываемся из леса, стоящий на страже работник сообщает остальным, и вся троица уже ожидает нас на пороге. Стоящий в средине Барбароха дает нам знак, чтобы мы подошли.
Мы приближаемся осторожно, готовые молниеносно отреагировать на случай предательства. В отличие от того, чего я более всего опасался, Барбароха выглядит очень спокойным и готовым к переговорам. Он приглашает нас в дом. Внутри довольно грязно. Это дом человека, за многие годы привыкшего к одиночеству: единственная комната с кроватью и деревянные чурбаки для сидения. На столе стоят четыре предназначенные для нас стакана с молоком. Не знаю, достаточно ли он хитер, чтобы устроить нам ловушку, но предпочитаю оставаться осторожным. Вместо того, чтобы выпить молоко, выливаю его на пол. К крайнему изумлению Барбарохи остальные поступают точно так же.
— Вы что, не любите молока?
Если это угощение было плодом добрых намерений, то здесь мы облажались. Похоже, что он от нас такого не ожидал, и не знаю — то ли дело в напрасном расходе продукта, то ли в чем-то ином.
— Вместо молока я бы с удовольствием выпил кофе.
Когда хозяин поднимается, говорю Николя по-французски:
— Пойди и не спускай с него глаз, когда он будет готовить кофе.
— Считаешь, что он способен нас отравить?
— Отравить не отравить, но вот нассать в горшок — это точно, как, наверняка, сделал с молоком.
Возвратившись, Барбароха уже не улыбается. Он говорит, что на самом деле его зовут Жерардо, и представляет двух других мужиков как своих партнеров.
Как же, как же — партнеры! Увидав, как они пахали, я уверен, что мое появление спасло их от обмана. По ходу разговора я объясняю хозяину, что сюда прибудет не какой-то там один-единственный ореро, а целая Компания, и что если он подсуетится, то наше появление будет для него даже выгодным. Наш разговор — это, скорее, односторонний диалог, в котором Барбароха только слушает меня, а отвечает разве что неартикулированными похрукиваниями. Либо до него ничерта не дошло, либо он просто маскируется. Атмосфера напряжена, и когда мы расстаемся, я понятия не имею, что решить на будущее. По крайней мере, нам не выстрелят в спину, а это уже хороший признак.
Возвращаемся к ожидающему нас дону Низаро. Он ужасно взволнован.
— Так как, ты прибил этого сукина сына!? Я же слышал выстрел. Это хорошо, теперь я смогу там снова работать.
— Нет, я его не убивал. Но ни ты, ни кто-либо другой туда работать не пойдет. С сегодняшнего дня эта земля принадлежит мне.
— Но ты не забудешь, что это я ее открыл?
— Это было тридцать лет тому назад. Так или иначе, когда я здесь устроюсь, ты получишь у меня работу. Пока же возвращаемся вниз.
Теперь уже реакция Барбарохи меня особо и не беспокоит. Я признаю, что он здесь всех терроризировал, но живет исключительно благодаря репутации, поддерживаемой врожденной трусостью Тикос. Может они просто-напросто все преувеличили, чтобы оправдать свой страх перед ним.
Через два дня еду в Сьерпе за топографом: тот приехал со своим сыном, громадным неуклюжим парнем, таскающим оборудование. Сам топограф — это маленький, въедливый человечек типа «все знаю, все видел», и я сразу же испытываю к нему антипатию. На корабле он начинает убеждать меня, что в рио Сьерпе нет аллигаторов, в то время как я лично во время путешествия в те стороны подстрелил у берега гревшийся на солнце четырехметровый экземплярчик.
За короткое время он настраивает против себя всех. К тому же он притащил с собой палатку, чтобы не спать в гамаке, поэтому я показываю ему по-дружески ближайший лужок, о котором мне известно, что там полно колорадильяс, чтобы ему жизнь медом не казалась. На следующее утро топограф с сыночком пожалеют о своей тяге к комфорту и уже не будут строить умные рожи, когда я стану рассказывать о насекомых.
В этот же день мы выходим в горы, чтобы поселиться у зятя Низаро, крестьянина, проживающего в Ранчо Квемадо. Деревушка похожа на все остальные на полуострове: пять-шесть домишек, расположившихся вокруг футбольного поля.