Для латиноамериканцев это волшебное слово. Одна только мысль о нем действует как удар кнутом, так что в Гуэрра люди отправляются чуть ли не бегом.
Софи на завтрак так и не вышла, и я подумываю, а не сходить ли за ней. Но тут вспоминаю присловье своей матери: «Если кто желает зайти подальше, должен беречь силы». Посему, в качестве исключения, позволяю ей спать дальше.
Около десяти часов ко мне приходит Рафаэль, один из работников Барбарохи. Я уже совершенно позабыл, что такой тип вообще существует, хотя его дом расположен всего лишь в пятидесяти метрах от нас.
— Чего ты хочешь?
— Да вот, хотел бы спросить, нет ли для меня работы?
— А на Барбароху ты уже не работаешь?
— Пока что, на время его отсутствия, присматриваю за домом.
— И ты знаешь, куда он отправился?
— Он мне не говорил, но, наверное, за мусорами. Он вообще тут бесился.
— И мать его за ногу. А тебя взять могу.
— Если у тебя не хватает досок, так у него их целый склад. Можешь брать, только дашь мне что-нибудь за них.
Я несколько колеблюсь, но… В конце концов, этот придурок Барбароха сам начал. Подзываю столяра.
— Отправляйся с Рафаэлем к Барбарохе за досками. Но бери лишь столько, сколько надо. Потом сообщишь мне количество.
Если Барбароха, случаем, исправится, я всегда ему могу за доски заплатить. Понятное дело, если вежливо попросит.
Чита с Кунадой по моим указаниям подвели проточную воду. Довольно высоко в кебрада мы установили бочку, исполняющую роль водозабора и естественной плотины. В дне проделаны дырки, от которых пятьсот метров труб подводят воду прямо к дому. Пользуясь этим, устанавливаю возле кухни душ.
Когда группа из Гуэрро возвращается около двух часов дня, до завершения крыше не хватает буквально пары квадратных метров. Ладно, это может и подождать, тем более, что впервые за несколько дней дождь перестал, и робкие солнечные лучи пытаются пробиться сквозь тучи.
— Ладно, ребята, шабаш, на сегодня хватит. Пользуйтесь солнышком, чтобы помыться и высушить вещи.
Целых три дня никто не мылся, все дрыхли одетыми в промокшее, грязное барахло: поэтому от всех несет гнилью.
Подгоняемые пинками в задницу столяр и его помощник совершают истинные чудеса. Все стены уже закончены, и если не считать утоптанную грязь вместо пола, дом начинает выглядеть очень даже ничего. Он разделен на три части площадью три на десять метров. Посредине находится главное помещение, служащее нам клубом и столовой — с двух сторон оно открыто. Справа находится спальня рабочих и кухня; слева — комнатка кухарок, а так же комнаты Джимми, Низаро и моя.
Все садятся за стол, чистенькие, розовые, в одежде, которую еще не успели загрязнить. Я послал Габино, малого оборвыша, семья которого живет в двух часах пути от нашей стоянки, чтобы тот купил дома поросенка. И вот сейчас этот поросенок жарится.
— Ребята, вы неплохо поработали. За три дня практически закончили дом. К сегодняшнему вечеру у каждого будет собственная постель. Только помните, что здесь вы живете у меня, так что придется соблюдать кое-какие правила. В большой комнате не желаю видеть никаких разбросанных шмоток. Старайтесь содержать спальню в чистоте, не делайте из нее свинарника. На кухне не желаю видеть никого, кроме сеноры и Читы; если застану там кого-то еще, он долго будет помнить. В левой части дома вам делать нечего, а в мою комнату вход вообще категорически запрещен всем, кроме Марселы. Если кого-нибудь там прихвачу, тот уже ничего помнить не будет, потому что прибью его на месте. Повторять не стану, так что зарубите себе на носу сразу. А теперь, всем приятного аппетита.
Марсела приносит жареное мясо, тридцать кило жаркого грохается на стол. В первый момент мужики ошарашены таким обилием, а потом бросаются на еду. Я поставил десятилитровую бутыль с гварро, так что кружки не долго остаются пустыми. Спиртное и марихуана в громадных самокрутках быстро ударяют в голову, и то, что поначалу выглядело как семейный обед, быстро превращается в сценку из забегаловки: все по очереди орут и порют всяческую чушь. Я раздал карты, но все слишком пьяны, чтобы порядочно играть, поэтому начинают бросаться ими в лицо. Некоторые начинают друг с другом танцевать, а точнее — шататься парами. Эдуардо храпит на полу, остальные безжалостно по нему топчутся.
— Женщин не хватает! — визжит Кунадо.
— Можешь сбегать к кобылам, — отвечает на это Барбас.