— Чиче, проводишь сеньориту. Возьми с собой пару лошадей, на обратном пути захватишь пару вещей.
Расплачиваюсь с тремя уходящими.
— Идите с Чиче в Гуэрра. Договоритесь с пульперо, чтобы он перевез вас в Сьерпе. А теперь уебывайте.
Софи впервые в жизни садится на лошадь и потому устраивается в седле весьма осторожно. Когда она уже сидит, на ее лице появляется гримаса боли, что, в свою очередь, вызывает улыбку у меня. Неужели я перестарался с задним проходом?
Облегченно гляжу на то, как они уходят. Этот непредвиденный шик был, конечно, неплох, но для руководства компанией необходима полнейшая концентрация. Особенно теперь. Обращаюсь к своим мужичкам:
— Так, начинаем серьезную работу. Ты, Даниэль, со своими сыновьями, Максом и Омаром, заканчиваете крышу.
Это ребята с полуострова, профессиональные строители.
— Габино, Мигель, берите по мачете и очистите округу. Чита, выкопаешь яму для сортира, как можно глубже. Джимми, раздай людям все ломы, лопаты и мачете.
Решаю начать работу на Реке Француза, на своей реке. Направляюсь к ней, а за мной гуськом три мужика с орудиями труда на плече. Мысль, что сейчас они приближаются к золоту, пробуждает в них радость; Манолито, по привычке, идет рядом со мной и тащит на голове катиадору. Когда приходим на место, командую отдыхать. Нужно подумать, в каком месте начнем; они же пускай отдохнут, слишком мало у них поводов. Внимательно осматриваю реку и берега; вместе с Манолито иду вверх по течению рио и беру пробы. Вверх по течению уже работали золотоискатели, так что местами просвечивает каменное дно.
Наконец решаюсь: в том месте, где долина расширяется, река течет по правой стороне, а из характера формирования местности делаю вывод, что пару сотен или пару тысяч лет назад она текла слева. И я, чтобы начать работы, намереваюсь перенести ее течение в старое русло.
Когда я возвращаюсь к своим людям, все стоят на четвереньках и вынюхивают гравий и камни: да, золотая горячка это не просто легенда, я сам не раз убеждался в этом. Некоторые в горячке таскают мне полные карманы желтых камушков. Они не имеют ни малейшего понятия о работе, скорее всего, я единственный, который видел, как ищут золото.
Первым делом, дамба. Нам надо насыпать тонны камня, смешанного с листьями и ветками, на высоту в несколько метров. Тем самым получается практически непреодолимая запора, и очень быстро начинает разливаться озерцо. Потихоньку уровень воды повышается и достигает высоты старого русла. С воплями «ура!» первая струйка воды стекает в нужном направлении. Мы очищаем местность, чтобы облегчить воде проток вдоль обрыва.
Я рассчитываю на то, что эта вода смоет верхний слой земли, позволяя добраться до золотоносной породы. Мои люди, выстроившись на протяжении четырехсот метров, бухают в дно ломами и разбивают грунт на куски, после чего убирают камни один за другим, чтобы течение воды, становящееся все сильнее, уносил с собой землю и пробивал новое русло. Показываю каждому, что следует делать.
— Лопатами не пользуйтесь, только ломами. Складывайте камни так, чтобы получилась плотная стенка. Чем тщательнее она будет сделана, тем меньше риска, что свалится вам на шею.
Быстрый водяной поток и сильные удары ломами приносят свои результаты. Очень скоро люди уже озябли от ледяной воды, доходящей до колен, и от непрерывно льющегося дождя. Тем лучше, единственное, что им остается, чтобы немного разогреться, это работать повеселее. Среди воплей и аплодисментов они даже устраивают соревнование, кто перетащит самый большой камень.
Рабочий шум доставляет мне удовольствие. Рядом со мной все так же торчит Манолито, с полиэтиленовым кульком на голове и фляжкой со спиртным в руке; согласно моим указаниям он раздает маленькие стакашки, которые разогревают и веселят душу, только меня бесит то, что я не могу одновременно следить за всеми расставленными вдоль реки работниками. Эти чертовы джунгли, долбаная зелень заслоняют мне вид. Подзываю двоих:
— Чиче, Кунадо, берите топоры и мачете и расчистите всю эту дрянь на пространстве в четыре сотни метров.
Вот в этом самая замечательная сторона тикос: скажите какому-либо разумному рабочему, чтобы тот срубил все деревья в радиусе сотни метров, и тот расхохочется вам прямо в лицо; здесь же все по-другому — они мне доверяют, слушаются и не задают никаких вопросов. Деревья падают одно за другим, и пейзаж начинает быстро меняться.
Манолито указывает мне на болтунов и сачков. Если отдыхают минуту ладно, это нормально; две — уже много; если дольше — крепкий пинок под зад, меткий бросок камнем или выстрел из пистолета сразу же призывают их к порядку. Я появляюсь неожиданно, со всех сторон, посему они привыкают к моей вездесущести. Уайт, лентяй по натуре, все время пытается спрятаться от меня за речным поворотом или деревом; только вот, бедняга — единственный наличествующий негр, и хоть всех я еще не знаю, его отсутствие тут же замечаю. Пару раз застаю его спящего стоя, опершись о ломик; каждый раз удар в ухо посылает его в воду. Застаю Эдуардо, присевшего на корточки в каком-то уголке, пересевающего гравий в руках — стреляю ему над самым ухом, и он в панике летит на свое место.