— Вот сюрприз, Петя, наконец-то вы собрались проведать нас. Здравствуйте, — жала она Пете руку, но в его лице ничего не могла разобрать, кроме озабоченности.
Петя блестел кожаной курткой, из-под полы выглядывал плетеный шнур. Двое, по виду рабочие, не обратили на нее внимания и продолжали глядеть в журнал, раскрытый перед ними смотрителем. Мгновенно по спокойствию в позах членов комиссии поняла, что пока еще ничего непоправимого не произошло. Четвертый — тот самый сухонький инженер, — вежливо кивнул головой и деловито выпустил дым папиросы.
— Для чего вы нам суете ваш буровой журнал? Мы думаем, вы ведете его так же, как все, по общей форме.
Смотритель прижал руки по швам.
— Точно так.
Инженер продолжал:
— Обсадку труб можно посмотреть без журнала, если это нужно. — Он указал на меловые цифры на трубе. — Тут отмечаются каждые двадцать сантиметров — четверть по-русски. Я полагаю — нет смысла задерживаться у этой скважины. — Он обернулся к Пете и порекомендовал промерить глубину скважины, если это надо, чтобы больше не возвращаться к ней.
Лидия поняла инженера: его цель деловыми предложениями подчеркнуть, убедить в своей компетентности и взять в свои руки инициативу проверки.
— Но нам хотелось бы сверить мощность пласта, например, серого ила, записанного по журналу в метр десять сантиметров глубиной, — заартачился Петя.
— Как же вы это сделаете, — улыбнулся инженер, — если долото прошло гораздо глубже этого слоя? Желонка ничего не достанет там, где уже взяла.
— Одним словом, мертвого с погоста не берут, — пошутил один из рабочих.
— Если надо, взяли бы, — свел на нет свое неудачное упрямство Петя.
Комиссия чувствовала себя не в своей тарелке. Лидия осторожно встретила взгляд мужа и облегченно улыбнулась. Даже неприятный инженер показался симпатичным. По выражению лиц членов комиссии видно было, что они не прочь закончить проверку. Лишь Петя еще не сдавался.
— Ехали за двадцать километров, давайте хоть руки испачкаем. Давайте-ка промоем.
Хитровато заулыбались и рабочие, поняв смысл предложения: если есть что-нибудь неладное на разведке, проба покажет. Лидия с тревогой кинула взгляд на мужа, но заметила, что он спокоен. Он кликнул помощника и приказал взять ендовку породы и сейчас же промыть. Кореец-промывальщик устроился у ямки под помпой. По журналу порода, намеченная для контрольной промывки, не имела даже знаков золота. В графе «содержание» значилось «пусто».
Члены комиссии с нескрываемым вниманием следили за каждым движением лотка в руках корейца. Малейший уклон в сторону увлекал все четыре пары глаз.
Нетерпение возрастало, но лоток продолжал окунаться в воду, словно утка. Грязи в нем становилось все меньше, она размывалась в рыжую муть и сплывала через края. Кореец приклеился подошвами, замер над ямкой, только руки его делали резкие движения, и в такт им потряхивалась низко склоненная голова. В лотке не раз уже промелькнули желтые крупицы, прорезав муть, словно искорки, вылетевшие из трубы вместе с сажей, но никто не заметил их появления, как не заметил и исчезновения. Кореец опустил их незаметным движением лотка вместе с грязью.