Катя погасила зажигалку…
- Ты думала, что я убью тебя? Я хотела, очень хотела тебя убить… Я придумала столько способов! Мне даже самой страшно… Но я не хочу этого теперь, – сказала Катя, тяжело опускаясь на ветхий стул и закрывая лицо руками.
- Струсила, струсила! – истерично засмеялась Виолетта.
- Да не то, чтобы струсила… Каково тебе теперь будет, пережив это? – Катя встала и направилась к выходу.
- Отпусти меня… - заныла Виолетта.
- Нож в тумбочке, рядом с тобой, - сказала Катя, закрывая за собою дверь. Она понимала, что теперь жизни в этом городе, а, может, и вообще нигде ей не будет…
Девушка быстро села в машину и нажала на педаль газа…
Виолетта кое-как дотянулась до ящика тумбочки и, перерезав верёвки, освободилась от пут.
- Сука! Сука! Ничтожная сука! – шипела она, копаясь в своей сумочке. Она достала пачку Вок и достала сигарету и зажигалку.
- С-сука! – в последний раз прошипела она, суя в рот сигарету и чиркая зажигалкой…
Яркое зарево огня осветило заброшенную деревню.
Кто ты? Я тебя уже не вижу… Наступила ночь, а моё зрение уже не так остро…
Кто ты?..
Я не вижу тебя…
Может, ты уже сорвался, безумец? Или ты всё ещё лезешь ко мне наверх?..
Ладно, посмотрим по-другому…
Всего одна вуаль темноты, её мы и отбросим…
Всего одна вуаль расстояния, её мы тоже отбросим…
Опачки! Кого я вижу!... Ты что же, совсем с ума сошла, дурилка?..
Катя из последних сил цеплялась за едва заметные неровности практически отвесной горы.
Хорошо ещё, что в детстве её отдали в школу скалолазанья… Но здесь её навыки оказались практически бесполезны… Таких гор она с товарищами по школе не покоряла…
Пот градом катился со лба, заливая глаза… Всё тело тряслось – сил уже не было, а вершина была ещё очень далеко… Катя просто замерла на месте, понимая, что её не подняться выше…
Спуститься она тоже не могла.
Она понимала, что продержится ещё немного времени, а потом – камнем рухнет вниз и будет лежать там, у подножья, изломанной, бесформенной мёртвой куклой…
Но что-то привиделось, примерещилось девушке там, наверху, во тьме. Что-то неявное, едва узримое… Какая-то тень спускалась с вершины горы…
Мгновение… Ещё одно и ещё… Медленно, плавно, как в кино, по воздуху спускалась призрачная фигура…
Катя подумала, что вот, это – то, что видят люди перед смертью, галлюцинации, морок…
Но фигура была всё ближе и ближе, и Катя уже различала тёмный плащ, скрещенные на груди руки и лицо… Нет, лица – они менялись одно за одним, все облики, которые он принимал, выходя в мир людей… Когда он приблизился достаточно, чтобы протянуть руку, лица перестали меняться…
Катя узнала его. Катя узнала того, кого видела сквозь забытье, сквозь пелену боли…
Он укрыл её своим плащом, и девушка почувствовала безмятежность и покой…
- Я умерла?
- Нет, ты жива и невредима.
- Где я?
- В моём доме.
- Кто ты?
- Не боишься узнать?
- Да я и так знаю, наверное…
- Что ты знаешь?
- Тебя называют драконом…
- Верно…
- Пишут, что все беды от того, что ты держишь у себя бесценные сокровища, которые и иссушают и город, и людей.
- Много, что пишут, но не всё правда.
- Я знаю, пишут так, как удобно…
- Умница.
- Ты стар?
- Очень.
- Насколько?
- Я появился на свет, когда ещё не было людей…
- Потрясающе! Ты помнишь всё…
- Я помню всё…
Я смотрел на девушку, лежащую на моей кровати… порванные, грязные джинсы, столь же грязная рваная футболка… Исцарапанные руки и лицо… Н-да… Подъём на мою гору – это не шутки.
Она дремала, а я разглядывал её… Мила, очень мила… И не видел я в ней той грязи и зла, которые я наблюдал в каждом человеческом существе… Только свет и уют… Только тепло и беззащитность… Её хотелось защитить, уберечь от мерзости этого мира. Она достойна быть счастливой…
Я присел на край кровати. От моих предков мне досталось многое в наследство… В том числе и нематериальное…
Катя проснулась, ощущая неожиданную лёгкость во всём теле… Ни малейшего отголоска боли, не болело измученное тело, не было усталости…
Девушка встала и подошла к огромному зеркалу, прислонённому к стене, и – обомлела…
Она увидела себя такой, какой мечтала видеть всегда, но это были лишь мечты. Она увидела невероятно милую, очаровательную девушку в воздушном платье… Она осмотрела себя – на теле, на лице не было и следов ссадин и царапин… Даже тот шрам… Его не было. А глаза светились, и губы улыбались…