— Я вам говорил! — сказал Даниель Даппе и коснулся пальцами глаз, а затем указал через комнату на предполагаемых соглядатаев и любопытствующих.
— Что вы ему говорили?! — вопросил Роджер.
— Что за нами наблюдают.
— Наблюдают не за вами, — объявил Роджер с преувеличенной весёлостью, от которой за милю разило фальшью. — Кому вы интересны? Наблюдают за Даппой, совершающим обход одалисок.
— Вот снова… соблаговолите объяснить, что вы имеете в виду?
Объяснил Даппа:
— Подразумевается своего рода легенда, которую благовоспитанные лондонцы передают шёпотом, а подвыпившие лорды — во весь голос, будто герцогиня некогда была одалиской.
— Фигурально?..
— Буквально наложницей турецкого султана в Константинополе.
— Бред! Роджер, что вы себе позволяете?
Маркиз, слегка уязвлённый словами Даппы, поднял брови и пожал плечами.
Даппа продолжил:
— Англия, страна рудокопов и стригалей, всегда будет крупнейшим импортёром фантастических бредней. Шёлк, апельсины, благовония и диковинные рассказы — всё это заморский товар.
— Вы глубоко заблуждаетесь, — отвечал Даниель.
— Я согласен с мистером Даппой! — натужно выдавил Роджер. — История о его свидании с герцогиней распространяется по Граб-стрит, как холера, и будет в газетах с первым криком петуха!
И тут же исчез, как будто провалился в люк.
— Вот видите! Будь вы осмотрительнее…
— Газетчики с Граб-стрит остались бы в неведении. Ничего бы не написали, ничего бы не напечатали ни обо мне, ни о герцогине. Никто бы не узнал о нас и не купил мою новую книгу.
— А-а.
— На вашем лице, доктор, брезжит понимание.
— Это новая диковинная форма коммерции, о которой я до сегодняшнего дня ничего не слышал.
— Немудрено — она существует лишь в Лондоне, — вежливо заметил Даппа.
— Однако в этом городе процветают и более диковинные, — многозначительно произнёс Даниель.
Даппа сделал преувеличенно наивное лицо.
— У вас есть фантастический рассказ в пару к тому, что распространяет маркиз Равенскар?
— В высшей степени фантастический. И, заметьте, отечественного производства. Даппа, помните, как у мыса Кейп-Код нас атаковала пиратская флотилия мистера Эдварда Тича и вы отправили меня работать в самую нижнюю часть трюма?
— Это была средняя часть. Мы не отправляем престарелых учёных в самый низ трюма.
— Хорошо, хорошо.
— Я отлично помню, что вы любезно расколотили несколько старых тарелок, чтобы подготовить заряды для мушкетонов, — сказал Даппа.
— А я отлично помню, что местоположение ящика с тарелками было весьма точно отмечено на плане, прибитом рядом с трапом. Там же было указано, что хранится в разных частях трюма, включая самую нижнюю.
— Вы снова путаете! Самая нижняя часть трюма заполнена тем, что эвфемистично называют трюмной водой. В ней ничего не может храниться, только портиться. Если вы сомневаетесь, мы можем погрузить туда вашу машинерию, а вы по нашем возвращении её осмотрите. Знали бы вы, какое неописуемое зловоние…
Даниель поднял ладони.
— Нет надобности, любезнейший. Однако, если меня не подводит память, на схеме укладки груза была и самая нижняя часть трюма, и то, что хранится в неописуемом зловонии.
— Вы про балласт?
— Наверное, да.
— Размещение балласта отмечено на схеме, поскольку от него зависит остойчивость и дифферент корабля, — сказал Даппа. — Время от времени нам приходится перекладывать несколько тонн балласта, чтобы скомпенсировать неравномерность загрузки, и потому мы, разумеется, должны знать, где что лежит.
— Если я правильно помню схему, сразу на обшивке, как половицы, уложены чугунные чушки.
— Да. А также треснувшие пушки и негодные ядра.
— Сверху вы насыпали несколько тонн округлых камней.
— Галька с малабарского побережья. Некоторые насыпают песок, но мы предпочли гальку, поскольку она не засоряет помпы.
— На гальку вы ставите бочки с пулями, солью, водой и прочий тяжёлый груз.
— Это распространённая — нет, универсальная практика на всех кораблях, которые не опрокидывает первой же волной.
— Однако мне помнится, что на схеме был указан ещё один слой. Под бочками, под галькой, даже под металлическим балластом. Тончайший слой, почти плёнка — на схеме он выглядел, как луковая кожура, прижатая к осмолённым доскам днища, и проходил под названием «листы обшивки от обрастания ракушками».
— Что с того?