Заседание малой думы закончилось закономерно — той самой формулой про указания царя и приговор бояр. Собирать большой состав Боярской думы ради такого никчемного дела никто не собирался, но всё происходило в рамках нынешних процедур. Да и кто мог оспорить решение Алексея Михайловича и самых влиятельных бояр? Разве что какой-либо самоубийца, но на таковых и внимания можно не обращать.
Теперь у меня имелось бумажное свидетельство моего нового статуса — с царской подписью и печатью. Грозный документ по нынешним временам, которым старосты сёл ничего противопоставить не смогут. Я стоял в палате, рассматривая его, а рядом тёрся Симеон Полоцкий, который явно не знал, как вступить в разговор.
— Что-то беспокоит тебя, отче? — спросил я, заканчивая разглядывать подлинную печать царя Тишайшего и сворачивая указ в трубку.
— Нет-нет, что ты, царевич! — воскликнул он. — Просто подумал… ты уже третий день не приходишь на занятия, а после отъезда твоя учёба остановится совсем… Вот и задумался, как быть?
Я тоже задумался, но ненадолго — память царевича всё ещё была к моим услугам, и нужную аналогию я нашел быстро.
— А ты, отче, считай, что я на богомолье отъехал, — я с трудом подавил усмешку. — Прошлый год мы с государем в лавру ездили, три месяца я без обучения был.
— Да-да, было дело, — мелко закивал Симеон бородой. — Но после я проверял, у тебя всё в памяти осталось.
— Верно, — важно кивнул я. — Это оттого, что я не только о пустяках в поездке думал, но и о том, как и с чем к тебе вернусь. Ты лучше подбери мне книжек правильных, чтобы было что в Преображенском почитать. Вряд ли там огромная библиотека, дворец-то новый, необжитой…
— Алексей дело говорит, — вмешался в наш разговор царь. — Иди, Симеон, займись этим делом.
Алексей Михайлович подождал, пока учитель не покинул палату, и внимательно посмотрел на меня.
— Ну что, сын, всё по-твоему сделано?
— По правильному, государь, — поправил я — такая вольность тут допускалась. — Этот удел — хорошее место, чтобы попробовать всякое… Но, как ты понимаешь, больше всего меня сейчас заботит другое.
Я заметил, как навострили уши стоявшие поодаль Нащокин и Матвеев, и всё же усмехнулся.
— Понимаю, Алексей, всё так, меня это тоже заботит… Но на это всё божья воля, патриарху я уже просьбу передал и по монастырям разослал весть. Пусть молятся божьи люди, может, поможет.
— Может, государь, — я перекрестился и поклонился. — Могу я идти? Хотелось бы завтра поутру и отправиться.
— Торопишься? Молодой Трубецкой только через неделю будет, — чуть улыбнулся царь. — Не боишься один?
— Этого не боюсь, — вернул я улыбку. — Мы эти дни на обустройство потратим — сам же знаешь Анну Михайловну.
Со мной поначалу отправлялась только тётка и маленький Симеон — ну и мой ближний круг. Всем остальным требовалось время, чтобы собраться — то ли с мыслями, то ли с имуществом.
— О да, знаю-знаю, — улыбнулся царь. — Ладно, так тому и быть. Стрельцов дам кремлевских, да ещё десяток из Стремянного приказа, и командиром к ним Григория Ивановича Попова. Раз уж опасения есть — лучше них никто не справится.
— Попова? — я покопался в памяти, но там ничего не было, хотя царь почему-то считал, что я должен его знать. — Кто это и чем известен?
— Тебе, наверное, ничем, — царь потрепал меня по голове. — А вот остальные его хорошо знают. На польской войне его десяток прямо чудеса творил, если нужно знать, где неприятель и что он злоумышляет — надо Попова и его людей посылать, они всё сделают. Я посмотрел-посмотрел, да и забрал их к себе поближе. Он уже навыки свои передал кое-кому, а сам от безделья мается в слободе. Вот и пусть немного развлечется. Но предупреждаю — если он мне понадобится, уедет от тебя по первому моему слову, а тебе я замену дам. Поговори с ним, как в Преображенский доберетесь, он плохого не посоветует.
В принципе, уже кремлевские стрельцы были царским подарком. Как и прочие стрелецкие приказы, кремлевские получали довольствие из Стрелецкого приказа, но в приоритетном порядке, а ещё им сверху кое-что докидывал царь. По сути это была его личная гвардия — что-то вроде мушкетеров короля из романов Дюма. Полк — вернее, приказ, полками стрельцы начнут считаться чуть позже — был большой, в нем состояло около двадцати отдельных сотен, вооружен и устроен по образцу западных военных компаний, так что его огневая мощь могла смести любого супостата, которому не посчастливится встретить этих бойцов в чистом поле.