— Конечно, государь, — попробовал бы я протестовать.
Чего-то подобного я и ожидал, когда говорил царю о возможной богатой добыче. Ну и Патрик был мне известен — сейчас шотландец Патрик Гордон служил полковником на Белгородской черте, но Алексей Михайлович считал его лучшим военным экспертом по самым разным вопросам. Задержка с нашим вызовом, похоже, и была связана с затеянной царем перепиской, которая повернулась в нашу сторону. Ну а Нащокин был нужен, чтобы задать мне правильные вопросы — и посмотреть, как я на эти каверзы отреагирую. Кажется, этот тест я прошел.
— Это ты Густав Дорманн из голландской армии? — царь вдруг повернулся к моему гостю.
— Это так, государь, — тот учтиво поклонился.
— Что же ты через переводчика общаешься? — недовольно пробурчал Алексей Михайлович. — Если уж решил на службу русскую поступать, будь добр и язык выучить.
— Непременно выучу, государь, — Дорманн снова поклонился. — Не было возможности заняться обучением.
— Наслышан я о твоих затруднениях, — кивнул царь. — Пока решим так — быть тебе в этом походе с половинным окладом. А по возвращении посмотрим — и на проявленные тобой умения, и на то, как язык знаешь. Согласен?
Дорманн покосился на меня, я понял его взгляд правильно и кивнул — наши договоренности от воли царя не зависят.
— Согласен, государь! — он снвоа склонился и неожиданно сказал по-русски, хоть и с сильным акцентов: — Это есть честь для меня!
Царь рассмеялся.
— Вижу, вижу, что уже стараешься. Значит, так тому и быть. Алексей, останься.
Из кабинета вышли все — в том числе и дьяки. Алексей Михайлович встал с трона, подошел ко мне и тихо спросил:
— Сын, других видений не было?
— Нет, батюшка, — кротко ответил я. — Ни разу с тех пор, как в Преображенском поселились. Симеон выглядит здоровым, да и я, признаться, чувствую себя лучше, чем в Кремле. Возможно, чем дальше я окажусь от Вознесенского собора, тем лучше, но брата везти в такой поход… я не рискну.
— И правильно, сын, не рискуй, — покладисто согласился царь. — За Симеоном приглядят, я лично дам поручение продолжать предложенные тобой процедуры.
Я поначалу задумался, кто из обитателей Преображенского дворца подрабатывает доносчиком, но потом плюнул — кандидатов, а особенно — кандидаток, было слишком много.
[1] В России того времени было не очень хорошо с картами. Имелся «Большой чертёж» времен Ивана Грозного; в начале XVII века свой «Старый чертеж» создал Федор Годунов, сын царя Бориса. На основе годуновского «чертежа» в 1620-е был нарисован «Новый чертеж», которым и пользовались до Петра, внося изменения и добавляя новые города, которые при первых Романовых основывались часто. Сибирь впервые нарисовал Семен Ремезов уже в конце XVII века, но его атласы достаточно подробны — с реками, местами переволок и прочим. В 1669-м Ремезову, кстати, было 37 лет, но он вместе с родителями и семьей сидел в ссылке в городке Березове — это на Оби и чуть южнее Северного полярного круга.
[2] Дединово — сейчас это село входит в муниципальный округ Луховицы Московской области, и сейчас никаких верфей там, разумеется, нет. Опыт с «Орлом» оказался единственным в истории этого населенного пункта.
Глава 11
Грозный флот цесаревича
Мой флот выглядел очень грозно. В него входило полтора десятка разномастных суденышков, вытянувшихся по Клязьме в длинную вереницу. Они были чем-то похожи — острые носы, корма с транцем, лавки для десятка гребцов, по пять с каждого борта, настилы спереди и сзади, мачты, паруса на которых сейчас были убраны и сложены вдоль. На двух были даже какие-то сарайчики на корме — узкие и длинные, но с окнами, затянутыми всё тем же уже поднадоевшим слюдяным стеклом. Всё это хозяйство моя армия и её главнокомандующий князь Трубецкой называли стругами — хотя по мне они больше были похожи на шлюпки-переростки.
Вооружение, правда, подкачало. Выделенный раннее фальконет мы поставили на передовой струг на специальный вертлюг; ещё две такие же пушчонки были установлены на одной лодке в середине и в конце. Трубецкой уверял меня, что это «мощь», и что нашему флоту никто не страшен. Я сомневался — особенно после пробных стрельб, когда орудийный наряд сумел попасть в мишень на берегу лишь с третьей попытки, но старался свой скепсис держать при себе. В конце концов, каждый струг нес по полтора десятка стрельцов со всеми принадлежностями, так что да — в сумме наш залп был внушительным. Правда, заряжалось это хозяйство долго, но время подумать над тактикой у нас было.