— Добро пожаловать в моё скромное жилище, — Нащокин изобразил поклон. — Откушай, чем Бог послал!
Я представил, что нас ждет пир на несколько часов, и содрогнулся. Что такое местное гостеприимство, я уже представлял слишком хорошо — с такими пирами никакие отравители не нужны, человек сам помирает от постоянного переедания.
— Погоди, Максим Иванович, — я двумя руками взял боярина за плечи, хотя в моем исполнении это смотрелось, скорее, смешно. — Сначала о делах. Был я сейчас на «Орле», капитан жаловался, что порохового зелья ты ему в достатке не отсыпал. Как же так? Неужели государева грамота тебя миновала?
Нащокин чуть пошел пятнами.
— Так ведь, царевич, нету того зелья, совсем нету, вот те крест! — он трижды мелко перекрестился. — В мае, как вода спала, пришли воровские казаки с Ветлуги, караван торговый разграбили, всё начисто вынесли, а купцов и их слуг побили смертным боем. Вот мы и отправили стрельцов, чтобы попугать их…
— И как, попугали? — спросил я, уже примерно зная ответ.
— Да разве их найдешь⁈ — всплеснул руками воевода. — Они же не дурни какие, чтобы возле реки сидеть, в лесах у них деревенька, они станицей её называют, струги туда затащат — и ищи их да свищи. Один отряд сумели поймать — бой был целый, да и со стен обстреливали, вот и ждем, когда в приказе новое зелье сделают.
В общем, палили в белый свет, как в копеечку, ни в кого не попали, но в отчетах всё будет красиво — столько-то пороху сожгли, износ пищалей такой-то, посмотри, царь-батюшка, как мы за жизни православные радеем, подкинь нам ещё монет, а то изнищали вконец.
Воровали в этом времени все, через кого проходили государственные деньги. Воровали весело, почти без выдумки и беззаботно — просто присваивали присланные копейки себе, а дело оставалось невыполненным. Этих казнокрадов ловили, даже вешали иногда, но Алексей Михайлович явно не собирался создавать некую программу по борьбе с коррупцией — так и без дьяков с подьячими остаться можно, не говоря о том, что в воровстве и бояре замешаны, которых трогать сейчас нельзя ни под каким соусом, только отослать в дальнее поместье, лишив должностей.
Это наследие долго разгребали следующие Романовы, но так до конца и не разгребли, казнокрадство сопровождало всю династию до самого её бесславного конца. И я лично не представлял, как с этим бороться на государственном уровне. Но вот прямо сейчас — знал.
— Максим Иванович, а сколько пудов пороха лежит сейчас в городском арсенале? — вкрадчиво спросил я.
Он растерялся — я был уверен, что Нащокину до таких мелочей и дела не было. Скорее всего, он и сам не знал, были ли в реальности стычки стрельцов с речными пиратами, но советчики донесли, что зелья пожжено уйма, и надо бы у царя запросить ещё денег на восполнение. Думаю, они уже и распланировали всё, и даже решили, мешочек какого размера удовлетворит боярина, чтобы он не лез, куда не надо.
— Иван Борисович, может, вы подскажете? — я всем телом повернулся к Чернееву.
Тот стушевался, покосился на Нащокина и нехотя выдавил:
— Тысяч двадцать пудов есть, царевич… По наряду это на артиллерию на стенах и на стрелецкие пищали потребно, меньше нельзя.
Нижний Новгород когда-то находился на самой передовой линии в непрекращающейся много лет войне с Казанским и Астраханским ханствами. Но как Иван Четвертый по прозвищу Грозный подчинил эти ханства, Нижний оказался как бы в тылу. Город нашел себя в торговле — та же Казань так и не стала большой перевалочной базой для товаров из Каспийского моря или из Сибири, а вот Нижний — смог. В XIX веке ещё и железная дорога вмешалась, она долгое время заканчивалась именно здесь, на слиянии Волги и Оки, что дало такой импульс местной торговле, что она даже с московской могла соперничать.