Ещё я с помощью Бутлера и Стрейса изучал устройство кораблей голландского типа, делал наброски и зарисовки — исключительно для себя, не имея целью начать немедленное строительство пинасов на Яузе, — а также выучил названия всех мачт и почти не путался с названиями парусов.
Правда, больше всего времени я уделял обдумыванию нелогичного и странного приказа царя — мне хотелось понять причины, которые побудили Алексея Михайловича вернуть заблудшего царевича в Москву, и прикинуть возможные последствия нашего праздника непослушания. Но осенило меня только перед самой Камышинской крепостью.
В отечественной историографии хронология похода Разина за персидскими зипунами была восстановлена очень условно. Считалось, что знаменитая в узких кругах битва у Свиного острова, где казаки разбили флот персов, случилась в июле этого года. Правда, никто понятия не имел, что это за остров и где он находится, да и про саму битву знали очень мало — меня, например, сейчас, после трех месяцев в этом времени очень смущал факт сцепления судов цепями. Цепи — штуки тяжелые, тащить их с собой «на всякий случай» ни один капитан или адмирал не будет. Ну а Персия, как и Россия, очень страдала от отсутствия железа — нормального качества и нормального количества. При этом струги вместе сцепляли — я сам это видел в нашем плавании, но не более двух-трех и на спокойных, знакомых участках реки. Делать подобное на море было очень странно, так что я начал сомневаться в том, что памятное мне по учебникам описание битвы правдиво.
Ну и дата этого сражения. Сразу после него, закончив с грабежом побежденного противника, Разин отправился к Астрахани. Если принять за данность, что Свиной остров находится неподалеку от Баку, то его ватаге надо было преодолеть около семисот километров — по морю, которое спокойным нравом не отличается, которое в любой момент может разнести неосторожный корабль на мелкие щепки.
Именно это случилось с самым первым российским парусником европейского типа. В 1636 году галера «Фредерик», которую голштинцы построили в Нижнем Новгороде для развития торговли с Персией, попала в шторм у Дербента, была выброшена на берег и на этом её история завершилась. Похожие проблемы были у каспийских экспедиций, которые затеял уже в начале XVIII века царь Петр — освоение Каспия было очень трудным и сопровождалось многочисленными жертвами.
В общем, я сильно сомневался, что ватага Разина смогла бы добраться до Астрахани за две-три недели, особенно учитывая то, что им нужно было хотя бы слегка подремонтировать свои струги после сражения. Поэтому я решил принять как данность, что известные мне летописцы ошибались, битва у Свиного острова случилась в начале июня, после чего казаки какое-то время приводили свой флот в порядок и сортировали добычу, а уже потом двинулись на родину.
Мы отплыли из Нижнего в самом начале июля — а за месяц в Кремле могли получить донесение о неудаче флота шахского воеводы. Разумеется, царь взволновался не на шутку: как же так, к кому я отправил своего наследника, если эти казаки смогли разметать персидский флот, то мои струги вместе с «Орлом» им будут на один зуб. Из этого волнения и появилось повеление царевичу — срочно возвращаться. Ведь неизвестно, как сработает «призыв царицы» на таком расстоянии — может и через Разина с его ватагой.
Правда, с любой точки зрения это повеление выглядело глупым. Если на Волге объявится сила, с которой Русское царство не сможет совладать, то это очень нехорошо с точки зрения государственных интересов. Поэтому гораздо логичнее было бы отправить по городам и весям приказ — дать царевичу столько стрельцов, столько стругов и столько пушек, сколько он попросит, не останавливаясь перед тем, чтобы оставлять какие-то крепости вовсе без защиты. А потом пусть этот царевич — вернее, назначенный командующим князь Трубецкой — этой армадой раздавит возгордившегося Разина и ликвидирует угрозу авторитету государя. Вот это было бы правильно, это было то, чем отличается государственный деятель от запаниковавшего отца.