— Эй, парни! — крикнул им вслед пилот. — Больных возьмите! Положите где-нибудь в теньке, пусть отойдут, сейчас в горы забираться будем, тряска пойдет, они мне весь салон… У вас три часа есть, далеко не уходите.
Вертолет вновь взлетел. Теперь функции штурмана перешли ко мне. Встав у раскрытой двери в кабину, я протянул командиру свою карту. Красным карандашом было отмечено место посадки. Сверившись со своим планшетом, пилот кивнул. В резком вираже машина оставила красивую речку за кормой и упрямо поползла вверх, к перевалу.
Здесь леса уже почти не было, кругом голый красновато-коричневый камень. Острые пики, глубокие, темные пропасти. Пустынное, мрачное место.
Пилот тронул меня за локоть, ткнул пальцем вниз. Через нижний сектор фонаря кабины я разглядел на дне глубокого цирка, образованного почти отвесными скалами, кучку разноцветных обломков. Кто, когда, что за самолет? Рев мотора не располагал к выяснению подробностей.
За хребтом нас ждала нерадостная картина. Огромное, насколько хватает глаз, пространство было покрыто сплошным серебристым ковром густой облачности. Пилот огорченно посмотрел на меня.
— До Бирюсы дойдем, а как с посадкой, не знаю! — прокричал он. — Если облачность низкая — ничего не получится!
Я только зубами заскрипел. Так готовиться, столько ждать — и вот, пожалуйста, поворачивай оглобли!
Час прошел в томительном ожидании. Вертолет уже шел в плотной каше облаков. Ни одного просвета не видать!
— Бирюса под нами! — крикнул пилот. — Если сейчас окна не будет, возвращаемся!
Я оглянулся. Ребята беспокойно ерзали на скамейках, смотрели то на нас, то в боковые блистеры, за которыми проносились причудливые хлопья серых, похожих на грязную вату облаков. Тронув пилота за плечо, я умоляюще сложил руки на груди. Недовольно покачав головой, он медленным движением послал ручку от себя. Облака, несущиеся навстречу, стали светлеть, светлеть, становились все прозрачнее — и наконец-то! Машина вывалилась в разрыв.
— Повезло! — крикнул пилот с видимым облегчением.
Резко развернув машину, он погнал ее вдоль реки, очень близко к земле, мастерски вписываясь в крутые повороты русла. На такой небольшой высоте скорость казалась бешеной, и местность внизу трудно было рассмотреть — она сливалась в однообразный коричневозеленый фон.
И все же те отдельные картины, которые мне удавалось выхватить взглядом, вызывали изумление. Такую искалеченную реку я видел лишь однажды. Это была река Ирелях — ложе алмазных россыпей, протекающая рядом с самым большим алмазным карьером — трубкой Мира и жутко изрытая драгами.
Здесь наблюдалась такая же картина — многочисленные отвалы породы превратили русло в фантастическое сплетение сточных канав, в которых бурлила жидкость, мало напоминающая хрустальные струи горной реки. Других следов пребывания человека пока не просматривалось.
— Устье Катышного! — закричал пилот, показывая рукой вниз.
— Садись вон там. — Я показал ему на небольшой, абсолютно лысый пригорок.
Вертолет стремительно провалился вниз и завис в метре от земли. Через минуту рюкзаки и оружие в чехлах были выброшены на грунт, мы выскочили следом. Улыбающийся командир махнул рукой на прощание, люк захлопнулся, и вертолет с ревом ушел в небо, пробил облачность и исчез, оставив надолго в наших ушах пронзительный комариный писк.
Мы прибыли на место.
Пока ребята расчехляли и собирали ружья, я осмотрелся. Ручей Катышный тек в двух шагах, вода в нем была какого-то грязно-серого цвета. Саму Бирюсу отсюда не было видно, ее скрывал невысокий каменистый холм, поросший редким кустарником, вероятно старый отвал золотоносной породы.
Никаких построек, развалин, фундаментов или чего-нибудь подобного не было видно. Стояла приветливая тишина, и даже солнце выглянуло на несколько секунд, проткнув лучами низкие облака.
— Ну что, парни! Надо бы разведать, что к чему. Мишка с Игорем вверх по ручью, а мы со Степанычем вниз, на Бирюсу. Через час снова здесь встретимся, — отдал я распоряжение.
Мишка с удовольствием огляделся, разломил свой «магнум» и вставил в патронники пулевые патроны с гильзами, маркированными красным лаком.
— Шашлык сегодня кушать будем. — Он бодро закинул двустволку на плечо.
— Пока стрелять не надо. Еще не известно, кто здесь может крутиться. — Степаныч тревожно озирался кругом.