Людей на улице не было. Пейзаж оживляли только несколько небольших поджарых свиней, деловито возившихся рядом с шикарной антенной. Метрах в ста за огороженным домом просматривались обгорелые останки какого-то каменного, как мне показалось, сооружения. Больше ничего разглядеть я не успел.
— Эй, ты, любопытный! Ну-ка перестал башкой вертеть! — Блондин пошевелил стволом карабина. — А то…
Чем могло кончиться верчение башкой, узнать мне было не суждено. Дверь барака распахнулась, и на крыльцо вышел борода в компании трех спортивного вида молодцов. Нас со Степанычем грубо выволокли из машины, протащили по длинному, темному коридору и впихнули в небольшую квадратную комнату с тремя окнами, очевидно торцевую.
От сильного толчка Степаныч споткнулся, задел угол стола, свалив какие-то коробки, и упал на некрашеный дощатый пол. Подскочивший охранник сильно ударил его ногой в живот и снова замахнулся. Мне удалось достать его подсечкой, но не успел он загреметь, как я получил такой удар сзади по почкам, что всякое желание продолжать этот неравный раунд мигом испарилось. А вот и еще добавили, сволочи! И еще, и еще…
— А ну, хватит! Хватит! — Недовольный голос начальственного тембра пресек умелую обработку моего несчастного туловища. — Этого убрать, пусть Гордон над ним поработает, а этого ко мне, вот сюда сажайте, — распорядился пока невидимый мне начальник.
Корчащегося Степаныча двое подхватили под руки и вытащили из комнаты. Меня рывком подняли, резко развернули вправо. Прежде чем посадить лицом к руководству, сбитый мной с ног охранник не удержался от удовольствия напоследок чувствительно врезать мне в солнечное сплетение. Задохнувшись от боли, я буквально упал на подставленную табуретку. Сильный рывок за воротник заставил поднять голову, а крепкая пощечина сняла туман с глаз.
— Ну, здравствуйте, Сергей Александрович! Давно уже пора нам с вами познакомиться!
Какое знакомое лицо! Где же я его… Ах да, аэропорт в Нижнеудинске, спецрейс. Пассажир из БМВ.
— Позвольте представиться. Станислав Михайлович Кедров. Учитывая то, что мы с вами ровесники, а также некоторую пикантность нашего знакомства, можно просто — Стас.
Опять все поплыло перед глазами. Худое, резкое лицо склонилось ко мне, взгляд серых глаз выразил беспокойство.
— Слушайте, Сережа! Вы в норме? Как вы себя чувствуете?
— Прекрасно, Стасик! — разлепил я окровавленный рот. — Ты и вся твоя…
Далее несколько минут я упражнялся в идиоматических оборотах из лексикона профессора Денисова, отводил душу. Что еще со связанными руками сделаешь? Когда боль немного отпустила, остановился передохнуть.
Кедров несколько раз хлопнул в ладоши.
— Прекрасно, Сергей Александрович! Я бы сказал — блестяще! Узнаю настоящего профессионала.
Улыбка озарила его лицо. Добрая такая, я сказал бы даже — домашняя. Этакий ласковый кузен, чтоб его…
— Ладно, на «ты» переходить не будем. Не считаю себя вправе фамильярничать с таким мастером.
Издевается, ублюдок!
— Ну-ка, подкрепитесь, Сергей Александрович. Выпустили пар, и прекрасно. Разговор у нас долгий может получиться, силы вам понадобятся. И не бойтесь, бить больше не будут. Со своей стороны я тоже на ваше разумное поведение могу рассчитывать. Не так ли?
Кедров достал из стола пузатую бутылку, тарелку с нарезанным лимоном. Ишь ты, «Мартель»! Хорошо пьют в географическом центре Азии! Я залпом опрокинул поднесенную любезно ко рту рюмку. Густой ароматный коньяк резанул больно разбитые губы.
— Ну что? Успокоились немного? Развяжите ему руки, развяжите!
Я размял затекшие кисти, взял ломтик лимона. Морщась от боли, разжевал. Показал Кедрову на пустую рюмку. Тот, усмехнувшись, налил. Хлопнул опять залпом, снова Станиславу Михайловичу пустую посудину протянул.
— Напиться, что ли, хотите?
— Нет, стресс снимаю.
— Ладно, вот вам еще одна, и хватит пока. Пора к делу переходить, Сергей Александрович. А то может оказаться, что и времени у нас не много. А вопросы очень серьезные предстоит прояснить. Для начала мне хотелось бы предложить вам посмотреть один материал.
Кедров отошел в угол комнаты и стал копаться в большом напольном сейфе. Странно все-таки он одет для этого места! Никаких горных ботинок, никакого камуфляжа и джинсы. Строгий светло-серый костюм, голубоватая рубашка, изящный галстук, дорогие туфли. Приемы он, что ли, здесь устраивает?
Один охранник у меня за спиной, вплотную. Другой на подоконнике сидит, кобурой поигрывает. Здоровая кобура, Стечкина пистолет, наверное. А на подоконниках-то герань! Шесть горшков. Станислав Михайлович разводит, поливает по утрам? Чудеса!