Все это барахло еще недавно было в наших рюкзаках и карманах.
— Ну вот, Сергей Александрович! Как же я могу поверить в ваши романтические порывы, когда вы прибываете к нам в сопровождении офицера КГБ, сами, кстати, являясь нештатным сотрудником этой почтенной организации?
Кедров развернул передо мной удостоверение Степаныча. А ведь верно, фотокопия моей верноподданнической писульки есть в папке! Где же они ее взяли? Смешно получилось: ни дать ни взять — федеральный агент. Смеяться вот только совсем что-то не тянет.
— А карту с грифом «секретно» в почтовом ларьке купили? Эх, Сергей Александрович! Если бы вы знали, сколько стоили нам все эти топографические значки! За эти «нежилые» и «брошенные» с нас слупили стоимость нескольких эсминцев. Генералы, когда входят во вкус, прямо динозаврами ненасытными становятся. А вот эта мерзость у вас откуда? — Кедров опасливо приподнял тротиловую болванку.
— Председатель КГБ лично вручил. Как почетное оружие. Там надпись дарственная есть.
— Шутить изволите? Ну, пошутите, пошутите. Кстати, камуфляжные костюмчики, судя по расцветке, от погранвойск? Да и тогда, на мосту, вы приличный уровень показали. Не могу сказать, что это лучшие наши люди были, но не без опыта, да-с, не без опыта! Жестоко вы с ними обошлись, страшно было смотреть. Спецподготовка, да? А вертолет персональный, что вас сюда доставил, это как? Мы же контролируем местный аэропорт, как вы борт достали? Ну, давайте, Сергей Александрович, давайте откровенно. Я слушаю вас!
— Неужели вы думаете, что мы здесь выполняем задание правоохранительных органов?
— Уверен. Примерно на двадцать процентов.
— А остальные восемьдесят?
— А остальные восемьдесят склоняют меня к мысли, что вы — человек Абашидзе. И больше вариантов у меня нет.
— Абашидзе?
— Да. Не знаю, где вы с этим сукиным сыном могли сойтись, но если это так, Георгий сильно поумнел. Интеллектуалов стал подбирать, а раньше одни тупые гориллы его гвардию составляли.
Час от часу не легче. Какой еще, к черту, Абашидзе? Вероятно, остроненавидимый конкурент.
— По нашим данным, вы в Грузии месяц провели летом восемьдесят первого года, — развивал свою гипотезу Кедров. — Тбилиси, Телави, Вардзия, Батуми. Верно?
— Верно.
— Вот в Телави штаб-квартира этой сволочи и находится. Это — раз. Потом знакомый ваш, Шереметьев кажется, к Малышеву в Якутск летал, а Малышев в сорок восьмом году ссылку отбывал вместе с папашей Жорика, близкий его друг был. Доболтался, старый лопотун.
— Так это ваши люди их…
— Наши, наши. А куда денешься, дорогой мой? Информация страшно опасная вещь! Ваш знакомый у нас в северном европейском филиале работал. Недолго, правда. Нос стал совать куда не следует, слишком рьяно совать. Как он до Малышева докопался, даже не знаю. А старец очень много знал. Очень! Он с Самановым давно знаком был, вот с этого самого места. — Кедров постучал пальцем по столу. — Не трогали его из уважения к прошлым заслугам. А он болтливым стал чрезмерно на старости лет. Ну вот, Сергей Александрович, карты на столе. Откровенность за откровенность — кто же ваш хозяин?
— А зачем это вам? Раз мы все равно уже здесь.
— Ну, дорогой мой! Вы-то здесь, а дальше что? Потом кто будет, после вас? И от кого, и когда? Я же не участковый, сударь! Мое дело — прогноз. Ну, не тяните, слушаю вас!
— А если я откажусь отвечать?
Лицо Кедрова приняло грустное выражение.
— Послушайте, Сергей Александрович! Вы, насколько я понимаю, сообразительный и мужественный человек. Скрывать не буду, вы сами и ваш приятель уже покойники. Кстати, наша местная знаменитость — Гордон сейчас работает с вашим другом. Поверьте, ему приходится гораздо хуже, чем вам. Так вот, если вы пойдете мне навстречу и все расскажете — подробно, откровенно и убедительно, то я вам гарантирую, что ваша смерть будет быстрой, легкой и безболезненной, примерно как сон. Если вы не выполните мою просьбу, то вам придется сожалеть о самом факте вашего появления на свет. Вот и все.
— Не богатый у меня выбор.
— Напротив! Разница на самом деле очень велика! Огромна, Сергей Александрович! Ну как?
— Налейте-ка еще.
— Понимаю, понимаю. Пожалуйста.
Только я собрался рюмку к губам поднести, как за окном треснул выстрел. Винтовочный выстрел, гулкий. Охранник распахнул окно, высунулся по пояс наружу.
— Ну, что там случилось? — Кедров к другому окну шагнул.
Кобура на подоконнике лежит, рядом с горшками с геранью. «Стечкин» в кобуре, метра три от меня, через стол. Далековато…