Проснулся я от того, что молчаливый атлет энергично тряс меня за плечо. За окном было светло. Продрав глаза, я уставился на мой будильник.
— Владимир Георгиевич вас ждет!
— Чертовски длинная фраза! Кофе есть?
— Да.
— Вот это другое дело! Знакомый лапидарный стиль. Пошли, спартанец.
Саманов ждал меня в столовой. Одет он был весьма демократично — в потертый джинсовый костюм. Улыбнувшись, кивнул. Молча подождал, пока я проглочу легкий завтрак.
— Прошу за мной, — прозвучало, как только я опустил чашку на стол.
Мы подошли к запертой комнате. Саманов несколько раз щелкнул кнопками, дверь открылась. Протянув руку, он нащупал выключатель, комнату залил яркий свет люминесцентных ламп, сплошной цепочкой расположенных под высоким потолком по всему периметру помещения. Да, это было место для работы.
Торец комнаты полностью закрывала темная штора. На нескольких столах, расположенных вдоль стен, стояли факсы, модемы, телефоны, пара современных компьютеров с хорошо развитой периферией. Стены комнаты были увешаны стеллажами, наполненными папками, кляссерами, кассетами.
И только одна вещь создавала странный диссонанс этой деловой канцелярской обстановке. На стене справа, над полками с документами, на двух медных консолях висел старый, с облезлой ложей и стершимся воронением, русский карабин — укороченная трехлинейка. На вид этот трофей имел лет пятьдесят верных.
Рядом с карабином на стене была прикреплена фотография. Что-то очень знакомое показалось мне в этом невзрачном пейзаже. Да это же Покровский! Похоже, что снимок был сделан с вершины сопки, нависающей над поселком. Только снимали давно. Домов побольше, чем в то наше посещение, и автомобиль на улице — какое-то старье типа ЗИЛ-53, таких уже лет тридцать не выпускают.
— Мой личный кабинет, — отрекомендовал комнату Саманов. — Прошу вас сюда.
Он подошел к зашторенной стене, потянул шнур. Темная ткань раздвинулась, но окна за ней я не увидел — стена была глухая. Всю стену занимал гигантских размеров планшет с разнообразными картами.
Включились специальные светильники. Подсветка сделала изображение на картах максимально четким. Я рассмотрел планшет. Что за странный салат! Какие-то районы Австралии, Заира, побережье ЮАР, Бразилия, наконец более знакомые мне Якутия и побережье Белого моря.
— Вас удивляет столь странное сочетание? — спросил Саманов, когда я закончил рассматривать карты.
Я молча пожал плечами.
— А тем не менее именно вы заставили меня собрать эту любопытную коллекцию!
— Неужели?
— Да, да, Сергей Александрович, именно вы. И причина вашего присутствия в этой комнате очень далека от Тофаларии, хотя я, конечно, внимательно следил за вашими похождениями в столь близких моему сердцу местах.
Скажу откровенно, вы сумели нанести мне немалый ущерб. Дело, конечно, не в самом золоте, вернее, не столько в нем. Ваша авантюра подняла такое цунами, что подавление этого информационного шторма стоило мне целого состояния. Вы, наверное, в курсе, что один из ваших людей, офицер КГБ, или как там теперь его называют, оставил письмо с описанием цели и координат вашей злополучной экспедиции? Ну так вот, эта мина замедленного действия чуть было не снесла существенную часть моих построек.
Только благодаря известным событиям, в результате которых шеф этой славной конторы сам подсел на нары хлебать баланду, нам удалось вывернуться, но, повторяю, мы потеряли состояние, поверьте, мирового масштаба.
Как вы должны понимать, безнаказанно такие вещи не проходят. Вам крупно повезло в горах, вы сохранили жизнь, но долго в таком состоянии я бы вас не оставил. Если бы не два обстоятельства.
Первое заключается в том, что мне импонирует ваша способность комбинировать факты и строить версии, имеющие хотя и мало общего с реальными событиями, но тем не менее приводящие к реальным результатам. И потом, своим наглым, беспечным авантюризмом вы чем-то напомнили мне меня самого, правда в гораздо более молодые годы.
Эта черта вообще превалирует в вашем характере, тут, я думаю, попал в точку. Хотя я не дипломированный психолог, в отличие от вас, в людях разбираюсь. В силу жизненной необходимости. И подбираю по себе, уверен, что заметили. Так понимать и управлять легче. Но все это — лирика.
Мои симпатии не обеспечили бы вам права на жизнь, если бы в вашем досье я не натолкнулся на одну маленькую деталь. Незначительный, казалось бы, эпизод, но с очень богатыми последствиями. Вы даже не представляете себе, с какими последствиями! Проясним все по порядку.
Несколько лет, точнее, полевых сезонов вы проработали в этом месте, верно?