- Где владельцы шахт? Я верю, что вас трое! Из толпы выступил вперед лысеющий мужчина, одетый чище и наряднее своих собратьев.
‘ Я Феликс, владелец шахты "Сплит Рок". Он указал вниз по долине на запад, и Скавр обменялся многозначительным взглядом с Юлием, который слегка пожал плечами.
- Спасибо тебе, Феликс. Кто следующий? Из толпы вышел второй мужчина, но там, где его коллега явно недавно мылся и был одет в тонкую ткань, на нем была такая же тяжелая, грязная одежда, как и на окружающих его мужчинах. - Как вас зовут?
‘ Ларций, мой господин. Скавр кивнул, хотя и не без легкой улыбки.
- Трибун подойдет, спасибо, Ларций. И какой шахтой владеете вы? Ротонда, моя... Трибуна, на южном склоне вон той горы. Он указал на гору с круглой вершиной на севере. Я понимаю. Тогда пусть придет еще один из вас. Придется ли мне прибегнуть к этому. Он замолчал на полуслове, приподняв бровь, когда женщина лет тридцати вышла из-под защиты окружавших ее мужчин и бегло поздоровалась с ним. Ее функциональная одежда была однотонной, скроенной скорее для удобства, чем для показухи, но солдаты, стоявшие позади Скавра, были достаточно хорошо слышны в своей оценке, чтобы Юлий обернулся и заставил их замолчать свирепым взглядом и многозначительным постукиванием виноградной лозы по своей закованной в кольчугу груди. Она стояла и ждала, пока стихнет внезапный гул мужских голосов, поправляя выбившуюся прядь своих светло-каштановых волос жестом, который трибун счел искусственным, несмотря на то, что его тело отреагировало на ее откровенную сексуальность. Доброе утро, госпожа. А ты кто такой? Теодора, трибун. Теодора? С греческого? Женщина кивнула, пара больших золотых дисков, свисавших с ее ушей, подпрыгнула при этом движении.
- Это означает божий дар, по крайней мере, так говорил мне мой отец, когда я был достаточно мал, чтобы верить каждому слову, слетавшему с его уст. Я владелец шахты "Воронья голова", расположенной на южной стороне долины, под скалой, в честь которой названо это место. Она указала на характерный камень, возвышающийся над горой, которая образовывала южную сторону долины, и улыбнулась римлянину, и Скавр понял, что, несмотря на всю ее агрессивную развязность, у нее было более светлое лицо, чем у любой из измученных женщин, которых он видел в поселении. Предупредив себя не пялиться, даже если он месяцами не видел столь желанного зрелища, трибун отвернулся от троицы и отошел на дюжину шагов, прежде чем снова заговорить, повысив голос, чтобы перекричать толпу.
- Очень хорошо, тогда давайте займемся нашими делами на сегодня. Сколько, по-твоему, у нас здесь людей, Первое копье? Юлий поморщился, больше привыкший считать людей, выстроенных в удобные шеренги.
- Три тысячи или около того, Трибун.
- И все же прокурор, ответственный за это учреждение, сообщил мне, что на ваших шахтах работает почти пять тысяч человек. Где остальные твои люди? Ни один из троицы, стоявшей перед Скавром, не выказал ни малейшего признака дискомфорта из-за резкого тона, которым был задан его вопрос. Теодора заговорила снова, махнув рукой в сторону долины.
- Вопреки внешнему виду, Трибун, горы вокруг нас - это не сухие каменные башни, какими они кажутся снаружи. Они расколоты разломами, трещинами в скале, через которые вода стекает с земли над ними. Если мы оставим шахту хотя бы на день, нижние уровни будут по колено в воде, и через неделю они станут непригодными для работы. Те люди, которых вы здесь не видите, выполняют важную работу, чтобы сохранить выработки сухими и чтобы наше отсутствие не вызвало проблем, когда вы, наконец, разрешите нашим людям вернуться к работе. Скавр обменялся с ней долгим взглядом, оценивая правдивость ее заявления.