- Ты угрожаешь мне, трибун? Скавр рявкнул одно-единственное слово через плечо и продолжил свой путь. Да!
- Это моя шахта. Голова ворона. Все еще тяжело дыша после подъема, в результате которого они преодолели треть пути по склону горы, Мус гордо указал на массивную скалу, нависавшую над входом в шахту, похожий на клюв выступ пика придавал ей темный силуэт птицы-падальщика на фоне ясного голубого неба над головой. Перед двумя мальчиками в склоне горы открылась дыра, тяжелые деревянные подпорки по обе стороны черного пространства поддерживали массивную поперечную балку над входом. Люпус с сомнением уставился на черный квадрат, слегка покачав головой. Уже темно. Мальчик поменьше улыбнулся, подходя к порогу шахты.
- Будет лучше, когда ты окажешься внутри. Ваши глаза привыкают, и лампы тоже есть. Давай, пойдем и осмотримся вокруг. Он потянулся за банкой лампового масла из стопки у открытого дверного проема, а затем шагнул в темноту, исчезнув из поля зрения, как будто его стерли, хотя, когда Люпус напряг зрение, он уловил едва заметную тень своего нового друга, ожидавшего его во мраке. Собрав все свое мужество, он заставил себя войти в темноту, продвигаясь маленькими шажками, пока, вздрогнув, не оказался рядом с Мусом, глаза младшего ребенка блестели в свете, падающем из бледного прямоугольника дверного проема. Когда он заговорил, голос мальчика был не громче шепота.
- Видишь, это ничем не отличается от пребывания снаружи. Люпус вздрогнул.
- Здесь холодно. Вот почему я велел принести твой плащ. Когда забираешься глубже в горы, становится холоднее. Мус протянул руку пальцами, натренированными долгой практикой, и нащупал лампу в маленькой нише. Вот мы и пришли. Мгновение он возился в темноте, затем Люпус услышал знакомый звук железа и кремня. Осторожно подув на искры, которые летели на фитиль лампы, Мус вызвал пламя к жизни, принеся скудный, но для глаз Люпуса очень желанный свет в темноту. Стоя с лампой в руке, младший мальчик радостно улыбался своему новому другу. Пойдем, я покажу тебе все вокруг. Он повернулся и прошлепал прочь в темноту, его маленькое тело было обрамлено бледным светом лампы, оставив Люпуса смотреть на его удаляющуюся фигуру. Повернувшись обратно ко входу в шахту, он на мгновение испытал инстинктивное желание убежать к прямоугольнику дневного света, но в глубине души понимал, что это не только выставит его на посмешище младшему мальчику, но и какая-то часть его будет недовольна выбором отступить перед лицом опасности. о своем страхе. Все еще обеспокоенный темнотой вокруг них, он зашагал вперед вслед за Мусом, сосредоточившись на том, чтобы не терять из виду спину мальчика. Стены коридора, тускло освещенные на несколько футов по обе стороны, были шероховатыми и цеплялись за его пальцы, когда он протягивал руку, чтобы их ободряюще коснуться, а пол под его ботинками был влажным и неровным, поскольку полого поднимался в гору. Даже самые слабые звуки усиливались эхом в туннеле, каждый скрип ботинок мальчиков звучал как дюжина шагов. Пара молча шла по коридору достаточно долго, чтобы вход превратился в далекое пятнышко света, и, к удивлению Люпуса, он обнаружил, что его первоначальная паника все больше забывается по мере того, как средства ее устранения постепенно исчезают из поля зрения. Вот мы и на месте, вот первая лестница’. Люпус нахмурился, глядя на деревянные лестницы, которые вели как вверх, так и вниз от этого места, не в силах понять, куда они ведут.