- Это было как раз вовремя, сэр; мы все были почти готовы сдаться. Скавр смотрел мимо него.
- Где Сигилис? - спросил я. Молодой центурион ткнул большим пальцем себе за плечо.
- Там, внутри. Он настоял на том, чтобы занять свою очередь в первых рядах. Скавр многозначительно кивнул Арминию, и рослый германец вмешался в давку, вытащив младшего трибуна из драки за ворот своей бронзовой нагрудной пластины. Тяжело дыша, Сигилис уронил щит, который он забрал у раненого, и оперся на свой меч, глядя на Скавра из-под надбровной дуги шлема, когда пожилой мужчина кивнул головой и улыбнулся.
- Рад встрече, трибун Сигилис, и действительно, молодец, что показал этим людям, как римский джентльмен принимает участие в сражении, но я думаю, тебе можно позволить немного отдохнуть, а? Сигилис безучастно кивнул, опустив взгляд на свою руку с мечом, как будто только сейчас заметил кровь, окрасившую ее в темно-красный цвет до самого локтя. Его колени начали подгибаться, а ноги дрожали из-за запоздалой реакции на шок от боя, но Арминий выбросил мускулистую руку и удержал его в вертикальном положении, обхватив ладонью его бицепс. Скавр снова повернулся к Марку.
- Полагаю, это было ближе, чем тебе хотелось бы, центурион? Марк кивнул, не сводя глаз с вновь прибывших, которые образовывали вторую половину ловушки, которая медленно, но с непреодолимой силой смыкалась вокруг сражающихся сарматов.
- Без них мы были бы разбиты еще до того, как вы добрались до нас. Кто они такие? Скавр серьезно покачал головой.
- Я понятия не имею, центурион, но кем бы они ни были, они, вероятно, спасли всю эту долину. А теперь, если вы позволите, я думаю, нам пора закончить этот бой и поднять несколько голов над нашими зубчатыми стенами. Марк кивнул, и двое мужчин отступили в тыл тунгрийской линии, теперь уже в три человека глубиной и удерживающей свои позиции с относительной легкостью. Скавр повысил голос до рева на плацу, который всегда удивлял, когда его слышали впервые, учитывая вежливость, с которой он обычно говорил.
- Тунгрийцы, мы взяли их за яйца! Теперь мы покончим с ними! Стрела пролетела мимо головы трибуна достаточно близко, чтобы оба мужчины услышали хриплый свист, но ни один из них не вздрогнул, когда взгляды задних рядов обратились к ним. Передние ряды, копья наизготовку! По всей длине шеренги раздались радостные возгласы, когда свежие солдаты, пришедшие на смену, приготовились к тому, что, как они знали, должно было произойти. Задние ряды, изо всех сил давите! Римская линия продвигалась вперед, безжалостное давление их щитов прижимало воинов, стоявших перед ними, к массе людей, беспомощно оказавшихся в ловушке позади них, сбивало некоторых сарматов с ног и делало их практически беспомощными, поскольку явная давка мешала им орудовать мечами. Свежие тунгрийцы в первых рядах снова принялись за работу со своими копьями, нанося многократные удары по мужчинам в третьем и четвертом рядах позади отряда, глубоко вонзая свои железные клинки в горло и грудь, прежде чем освободить их, чтобы нанести новый удар. Марк посмотрел на Сигилиса, который наблюдал за бойней с болезненным выражением лица, и махнул рукой на кровавый хаос битвы.
- Это война, трибун! Не сражения, которых вы привыкли ожидать от историй, а простая кровавая бойня, в результате которой одна сторона опьянеет от кровопролития, а другая либо умрет, либо будет порабощена! Молодой центурион замолчал, заметив что-то в толпе людей, вспышку золота, которая исчезла через секунду, а затем появилась снова, когда ряды варваров на мгновение расступились. Присмотревшись, он понял, что над этим местом развевается кроваво-красное знамя, украшенное белым мечом. Он зашагал обратно к месту схватки, отрывая свою спату от дерна и отдавая команду через плечо. Арминий, Лугос, за мной! Протиснувшись в шеренгу варваров, стоявших вплотную позади, он проревел приказ окружавшим его людям, перекрывая яростный шум битвы. Тунгрийцы! На мне! Стройся! Острие копья!
Схватив солдата, стоявшего перед ним, за плечо, он наклонился поближе, чтобы прокричать ему в ухо достаточно громко, чтобы его услышали окружающие.