- Ты уверен, что все еще хочешь это сделать? Вы могли бы сейчас отступить, и ни у кого из нас не было бы никаких претензий. Даже этот идиот Беллетор не стал бы жаловаться, если бы ты передумал. Голос его друга был опасно громким, и Марк покачал головой, бросив предупреждающий взгляд на группу старших офицеров, собравшихся в пределах слышимости.
- Говори потише, Юлий, иначе этот идиот Беллетор проявляет к тебе слишком пристальный интерес. И теперь, когда я взялся за эту работу, я думаю, что доведу ее до конца. Это будет новый опыт - побывать в лагере племени сарматов. Вот, возьми это для меня. - Он положил шлем короля сарматов и расстегнул пояс с мечом, передавая оружие своему другу. - И если по какой-либо причине. Первое копье ухмыльнулось ему в раннем утреннем сумраке.
- Я знаю. Ты хочешь, чтобы у нас с Дубном были твои мечи. Марк мрачно улыбнулся своему другу, чувствуя, как напряжение спадает с его напряженных мышц шеи, когда он поднял богато украшенный шлем.
- Нет, если только вы двое не хотите испытать на себе гнев женщины, слишком искусной в обращении с хирургическим лезвием, чтобы чувствовать себя комфортно. Юлий медленно кивнул ему в ответ, его улыбка стала более мягкой.
- С тобой все будет в порядке. Просто помни. Не показывать слабости? Как я мог забыть? Ты забиваешь именно этот гвоздь с тех пор, как Гервульф сегодня утром открыл рот по поводу нашего пленника. Трибун Беллетор изначально был непреклонен в вопросе судьбы их пленника, когда ему сообщили о поимке лидера сарматов на командном совещании предыдущим вечером. Он все еще был переполнен восторгом от одержанной в упорной борьбе победы в Седле и, несомненно, уже мысленно составлял свой триумфальный рапорт губернатору.
- Мы должны казнить его! Я прикажу обезглавить его на стене, пока его соплеменники будут смотреть и дрожать от ужаса! Это достаточно быстро прогонит их прочь! Реакция за столом командного совещания варьировалась от недоверчивой до вежливо удивленной, хотя Беллетор был слишком погружен в свой праведный гнев, чтобы замечать пристальные взгляды собравшихся офицеров и гражданских лиц. Скавр мудро решил оставить свой совет при себе и посмотреть, кто первым рискнет навлечь на себя гнев своего командира, осмелившись не согласиться. К удивлению Марка, наблюдавшего за происходящим с того места, где он стоял позади своего трибуна в роли помощника, первым заговорил прокуратор Максим, и в его голосе слышалось сомнение. Мне кажется, что у нас здесь деликатная ситуация, трибун. За стенами достаточно людей, чтобы перебить нас всех, если бы они ворвались внутрь, но пока они довольствуются ожиданием каких-нибудь новостей об их нападении на северной стороне долины и судьбе их короля. Конечно, если мы сохраним ему жизнь, то сможем. Неприемлемо! Беллетор привык кричать, когда чувствовал, что на него не обращают внимания, и громкость, до которой повысился его голос, свидетельствовала о глубине его гнева. - Этот человек возглавил нападение на империю с простой целью грабежа, и он может поплатиться за то, что стремился извлечь выгоду из промышленности Рима. Я прикажу казнить его прежде, чем у него появится шанс умереть от своих ран. Я прикажу насадить его голову на копье и прослежу, чтобы его тело бросили собакам, как только станет достаточно светло, чтобы те животные за стеной увидели, как это делают. На мгновение на собрании воцарилось неловкое молчание, поскольку каждый из присутствующих представлял себе вероятную реакцию тысяч воинов, разбивших лагерь в нижней долине, на казнь своего лидера, пока префект Гервульф тихо не кашлянул. Все взгляды обратились к нему, и в большинстве из них отразилось удивление по поводу манер, с которыми он ждал разрешения заговорить. Беллетор приподнял бровь, но тем не менее кивнул германцу.