- Нет особого смысла провоцировать их показной демонстрацией оружия. Я ожидаю, что они снабдят меня клинком, если меня призовут защищать честь империи. Просто убедись, что получишь хорошую цену за мой, если. Фелиция насмешливо фыркнула.
- Ты уверен, что не обещал их кому-нибудь из своих друзей?
Марк открыл рот, чтобы ответить, но полог палатки резко отодвинулся в сторону, и за ним показался Юлий, ожидающий снаружи. Пришло время сделать это, если ты намерен сунуть голову в ловушку? Он коротко кивнул Юлию и поцеловав Фелицию в щеку, повернулся, чтобы уйти.
- Я скоро вернусь.
‘ А если это не так? Римлянин повернулся, смахивая слезу со щеки жены.
- Тогда я буду с Митрой. В таком случае, любовь моя, почти мою память? Он вышел из палатки и направился к нависающей громаде стены, Юлий пристроился рядом с ним и тихо заговорил в утренней тишине.
- Ты упрямый ублюдок, я отдаю тебе должное. Ты передумаешь? Единственным ответом, который дал его друг, было резкое покачивание головой, воинственно сжатые челюсти заставили первого копьеносца вздохнуть лишь частично с притворным отчаянием. - Я знаю, ты дал свое слово, а надежность римлянина - это последнее, что он может позволить себе потерять. Только ты больше не римский патриций, не так ли, Марк? Ты центурион в заднице вспомогательной когорты империи, и для этих людей твое слово не стоит и пара от твоей мочи. Так что прекрати это безумие, и мы спустим труп со стены на веревке. Они могут заключить перемирие, чтобы прийти и забрать своего мертвого короля. Ты никогда больше не увидишь этого человека, Галатаса, так что никто ничего не узнает. Что ты скажешь; может быть, мы все решим дожить до завтрашнего рассвета? Марк остановился и повернулся к нему лицом.
- А если бы ты дал слово мужчине, что сделаешь что-нибудь? Что тогда, Юлий? Что, если бы твоей единственной наградой, скорее всего, было холодное железо, но ты посмотрели бы товарищу-воину в глаза и дал торжественную клятву? Как бы ты смог терпеть свою собственную компанию всю оставшуюся жизнь, если бы отказались от этого обещания? Первое копье ошеломленно покачал головой.
- Марк, никто не будет думать о тебе хуже за то, что ты не покончил с собой от рук этой своры воющих варварских отбросов. Подумай о своей жене и ребенке. Римлянин кивнул, поворачиваясь обратно к стене и возобновляя свой размеренный шаг.
- Так и есть. Я избавляю их от унижения наблюдать, как я справляюсь с горечью и самобичеванием, которые станут моей судьбой, если я откажусь от своего инстинкта в этом вопросе. А теперь давайте покончим с этим, и больше никаких попыток отговорить меня следовать по пути, который диктует моя честь. Поняв, что он побежден, первое копье замолчал на оставшуюся часть пути к стене, следуя за своим другом вверх по ступеням крепостного вала туда, где на боевом помосте ожидало тело короля в плотных одеждах. Трибун Скавр стоял рядом с ним, глядя на вражеский лагерь, и когда он увидел Марка, то указал пальцем на лучников, терпеливо ожидавших за пределами досягаемости луков фракийца в предрассветных сумерках.
- Не успеешь сделать и пятидесяти шагов, центурион, как окажешься в пределах досягаемости их стрел. Вы не сможете убежать без того, чтобы они не осыпали вас стрелами, прежде чем вы сможете преодолеть половину расстояния таким образом. Я предлагаю вам отказаться от этой безумной идеи, пока я не обнаружил, что мне не хватает еще одного опытного офицера. Марк пожал плечами.
- Я не буду баллотироваться, Трибун. Что бы ни ждало меня в этом лагере, это лучше, чем умереть на виду у нашей стены со стрелой в спине. Вы можете отдать мне прямой приказ не выходить туда, но если вы это сделаете, то пожертвуете двумя вещами. Скавр тихо усмехнулся.
— Я могу угадать одно из них - ваше чувство чести, да? Марк серьезно кивнул. - А другой?
- Шанс на то, что нам все же удастся заключить мир с этими людьми путем переговоров. Скавр приподнял бровь.
- Более вероятно, что у нас ничего подобного не получится, но я понимаю ход твоих мыслей, и если тебя не переубедить, то... Марк покачал головой, и трибун повернулся к Юлию, беспомощно пожав плечами. ‘ Очень хорошо. Тогда давайте продолжим, хорошо? Марк в гробовом молчании наблюдал, как мертвого правителя сарматов спустили с края стены на голую землю внизу. Как только труп благополучно оказался на земле, он повернулся к Юлию с мрачной улыбкой.
- Пришло время пойти и посмотреть, какая судьба мне уготована. Позаботься о моей жене и ребенке, если случится самое худшее. Прежде чем кто-либо из них успел ответить, он ухватился за веревку с узлами и перешагнул через парапет стены, спускаясь вниз, чтобы присоединиться к трупу короля. Поднявшись на ноги, он бросил взгляд на вражеский лагерь и увидел внезапную суматоху: из ворот вышло еще больше воинов, готовых отразить любую атаку. Присев на корточки, он развязал веревку вокруг трупа и взял тело мертвого короля на руки. С трудом поднявшись на ноги, он повернулся и начал долгую, медленную прогулку к лагерю варваров, не оглядываясь на группу офицеров, наблюдавших за его продвижением со стены наверху. Как и прежде, его приближение было встречено группой всадников во главе с сыном мертвого короля, хотя на этот раз, как он заметил, принц обошелся без очевидной угрозы своим длинным копьем. Остановив коня в нескольких шагах от римлянина, он со страхом и печалью уставился на ношу центуриона. Ты привел ко мне моего отца, не так ли, римлянин? Марк кивнул, стоя неподвижно с тяжелым телом короля, прижатым к его груди.Как я и поклялся, Галатас Бораз. Ночью он сдался своим ранам. Принц склонил голову.