Глава первая.
«Как нежная птица вдали, от дома кружась позабыла пути.
Птица упала, разбила крыло и вылечить птицу не хочет никто.
Лежит себе птица, ждёт часа свого, но вот незадача — взмахнуло крыло.
И птица пропела, чрез боли свои, о том, как прекрасен был мир без любви»
На твёрдом полу итак уже сложно сидеть. Болит спина. Стягиваю жёсткие волосы сестры лентой. Вспоминаю руки матери, холодные, которые обнимают уже не меня, когда я гляжу на портрет. Листья шумят под ногами прохожего, я слышу это, мне приходится остановиться. Затягиваю потуже волосы сестры, хлопаю Шан по плечу, чтобы она посмотрела в своё любимое подаренное матушкой зеркальце и оценила моё мастерство, которое мне приходиться развивать с каждым новым разом, когда я заплетаю её длинные, чёрные волосы. Поднимаюсь на ноги, медленно кладу гребешок на комод и подхожу к большим окнам, которые были плотно зашторены, чтобы никто чужой не видел нашего здесь проживания вдвоём. Сестра испугалась. На лице цвета оливы, пронеслось бледное, пугающее «Лин».
На ящике лежит кочерга. Захватываю её тонкими пальцами, дрожащими от испуга. Опять боюсь, но не покажу. Киваю сестре, чтобы она быстро ушла от окон и дверей, спряталась. Шан поправляет своё ханьфу*, начинает себя обнимать от страха, уходя в другую комнату дома, когда я прислоняюсь спиной к стене и начинаю подходить ближе к двери. Слышу, как ручка несколько раз поворачивается, отчего прикусываю губы и поднимаю кочергу выше своей головы.
«Один удар, сильный, смогу его отключить. На второй не хватит, через стёкла вижу – высокий».
Дверь открывается и я быстро замахиваюсь на незнакомца, что прошёл в дом так спокойно, а после, резко останавливаюсь перед высоким мужчиной, при виде которого мои глаза расширяются, а рука опускается вниз, но хрупкие пальца до сих пор держат предмет по привычке не отпуская.
— Лин! — Испуганно грохочет голос старого друга. Канг прижимает к себе большую тканевую сумку, полностью набитую чем-то, а после прикрывает за собой дверь. — Взяла моду замахиваться на старших? Чего такая растрёпанная, сестрица, а?
— Су Канг, ты невероятно меня напугал. — Я слегка кланяюсь мужчине, убирая кочергу за спину. Канг сердито хмурит толстые брови, заглядывая мне за спину. Слежу за его взглядом, а когда чувствую, что сестра выглянула из комнаты, поворачиваю голову в сторону девочки произнося, — Шан, — машу пальчиками свободной руки, подзывая её к себе. Сестра выпрыгивает из-за порога комнаты, вежливо опуская корпус вниз, приветствуя Канга.
— Лаодагэ**, ты пришёл! — Радостно подпрыгнув, младшая сестра прибавляет ходу, чуть-было, не упав на небольшом выступе перед дверью. Прыгнув в объятия моего друга, сестра улыбаясь получает от Канга сумку, которую девочка быстро забирает и уходит в сторону кухни.
Через арку, ведущую в комнату я вижу, как сестра извлекает из сумки кучу продуктов, овощей, мешочки с рисом, которые были обмотаны плотной тканью, от чего я поворачиваю голову к Кангу и недовольно хмурюсь. Он понимает, что я опять скажу и невольно прикрывает глаза, пока я произношу с почтением:
— Ты каждый месяц стараешься принести в наш дом еду, хоть я не позволяю. Канг, не становись мне врагом, пока я в полном здравии.
— Янлин, посмотри на своё отражение, —друг проходит глубже в дом, снимает с головы высокую шляпу и плюхается на дзабутон***, осматривая гостиную и радостно улыбаясь мне. — Ты не успела заколоть волосы? У тебя такие длинные, густые чёрные волосы, Лин, мне нравиться.
— Зачем ты переводишь тему, Канг? —Прикрывая шторы кухни, я приподнимаю подол своего платья, чтобы не упасть. Поднимаюсь на выступ к подушкам, сажусь рядом. — Мне приятно, что ты помогаешь, — мужчина улыбнулся тонкими губами, приподняв густые брови. — но мы не голодаем.
— Голодаете.
— Нет, лаодагэ. — Твёрдо. Я сказала это, всё ещё с уважением к нему, но обидчивый Канг, которому не нравились мои отказы, отвёл глаза в сторону. — Твоя семья подумает что-то.
— Не подумает, Лин. Чиновники не считают свои заработки, они их тратят на платные услуги девиц и вечера с гейшами, которые их развлекают. Тебе ли не знать, сестрица?
Стало больно. Резануло глаза. Я опускаю взгляд на подушки, складывая ладони перед собой на колени.
— Я воспитывалась не там, но моя мать знала гейш, и знала какая там жизнь. Не говори лучше. — Прикрывая глаза, почему-то в мыслях пронеслись воспоминания, да и вслух я захотела произнести то, что говорила Кангу всегда, — Родителей даже не нашли, а когда доложили об этом, хотели продать меня во дворец.