— Тао... — Произносит имя папы, словно молиться. Мамины глаза испуганно прикрылись. — Значит ли это, что императору нужны будут ещё жёны для пополнения энергии инь?
— Верно понимаешь! — Вспылил он, размахивая руками, поднялся на ноги, топнул, запустил пальцы в волосы. Я всё ещё наблюдала за ними. Мама хоть и не была спокойна, она молча сидела на месте, вдыхала разряженный воздух, прикрывала глаза, пока отец топтался с одного места на другое. — Я чиновник... он просит всех чиновников отдать их дочерей им в гарем! Все чиновничьи мужья будут отдавать свои дочерей туда! Я не дам...
— Тао. — Поднимается на ноги мама, — Тебя казнят за неповиновение.
— И пусть! Я не отдам Янлин туда, даже если меня повесят на площади. Ни Янлин, ни Шан, когда вырастет — не будут жить и страдать там.
Мама нашла меня взглядом, поникла, когда увидела, как я встала на ноги и направилась к ним. Папа не любил, когда я встревала, и даже сейчас недовольно надулся, думая, что я что-то скажу ему, но нет. Мои руки обнимают злого мужчину, лоб утыкается ему в живот.
— Не злись, папа... — Улыбаюсь ему я. Не понимаю, и чего он злиться? Нас точно никуда не заберут, я в этом уверенна! — Ты у нас умный папа, никому не отдашь, и я никуда не поеду. Буду с тобой тут и с мамой, и с Шан.
На лице у папы промелькнула боль, хоть он и улыбнулся. Нагнувшись ко мне, его длинные чёрные волосы защекотали моё лицо, хоть он их и откинул. Щёлкнув меня по носу, постарался мне улыбнуться, но не вышло. Никогда у него также правдоподобно как у мамы не выходило в моменты печали лгать и петь о радости.
— Это ты у меня самая умная, Лин, вся в маму. — Он любил трогать меня за уши, слегка их оттягивать и в шутку строить глазки, от чего я кусала его за руку и он, делая вид, что ему больно, падал мне в ноги. Но не сейчас. Когда я укусила его, он лишь поднял меня на руки, прижимая к себе так крепко, как никогда не прижимал. — Умная, Лин...
Настоящее время.
В тот день мама также строго ходила по дому, когда отец уехал на службу во дворец, не взяв ни меня, ни Шан с собой. Она нервничала также, как и дама Чен сейчас.
— Наложницей можно быть... — Задумалась она, остановившись на месте, гордо подняв подбородок. — можно быть просто наложницей без соития.
— Не думаю, что в таком возрасте у Императора будет желание.
— Ошибаешься, Янлин. — Поворачиваясь ко мне лицом, дама Чен ухмыляется. — Хоть я и придворная дама, самая главная, которую не выдали замуж после потери ребёнка, я осталась здесь только потому, что проводила ночи и провожу с Императором по сей день. Но мы лишь разговариваем. Он может прислушаться ко мне как к некогда любимой женщине, но не более. С Императрицей он тоже не совокупляется. С ним ночуют только наложницы. Никто кроме Императрицы Ю и покинувшей этот мир Сень не даровал нашему Императору наследника.
— Но младший наследник Императрицы Ю умер в младенчестве, я помню тот февраль, после которого Императору нужны были ещё наложницы.
— Верно, — кивает она мне, — у Императора Вужоу остался лишь один наследник, Янлин. Вэй. Он в походе, скоро должен прибыть во дворец. — Дама Чен трогает свою переносицу, задумывается. — Император болен, Янлин, скоро на его место сядет наследный принц Вэй, а у него любимых женщин при дворе нет.
— Предлагаете, что? Стать его любимой женщиной? — Смеюсь я, грешно представляя, как нарушаю то, что когда-то пообещала отцу. — Нет.
— Так ты хотя бы избежишь ночей с больным Императором.
Я хотела упасть на пол от непонимания. Нет, здесь выжить — сложно, страшно. Плакать не умела, всегда жила в радости, а после смерти родителей забыла какого это — иметь счастье в доме, без слёз. Боль научила меня закапывать слёзы глубоко в душе, теряться в глубинах своей невинности, улыбаться сестре, чтобы она выросла порядочной и стойкой дамой. Но выходит, что всё было зря. Теперь мне придётся сделать свой выбор от которого зависит моя судьба. Поддаться ли?
Дама Чен берёт меня за руку.
— Я покажу тебе твою комнату, Янлин. Обдумай то, что я тебе сказала и останешься в глазах Императрицы Ю хотя бы живой. Она не тронет тебя, если ты откажешься от ночей с Императором.
— Слышала, как любимые женщины почившего императора становились наложницами в гареме их сыновей.
— Верно, — улыбается мне дама Чен, — но все любимые наложницы Императора Вужоу — развеяны над озером в саду по приказу Императрицы...
Глава третья.
Стальных нитей незримый шёпот,
Он сохранял меня во тьме.