«Надеюсь тётушка Джу не будет против просьбы о помощи».
Как же там Шан?
— Я хочу научить тебя, Янлин. Научить тебя, чтобы ты жила, а не выживала, поэтому... — Из длинного рукава платья она достаёт свёрнутое в плотный конверт письмо, протягивает его мне. — Незачем тебе связываться с кем-то за пределами дворца, Янлин. Я перехватила его, когда увидела слугу, они всё мне докладывают. Если бы не я — ты бы сейчас лежала за решёткой в яме.
Беру конверт, разрываю плотную бумагу, достаю письмо, дрожащими руками разворачивая его. В глаза будто попала соринка, я тру пальцами веки, стараюсь сосредоточиться, но еле получается, пока не вижу надпись.
«Янлин
Дороги было не разобрать, но я смог доехать туда, когда не запели первые петухи. Она приняла её, я написал это сразу, передал во двор, чтобы нашли тебя и отдали. Меня знают тут, знаю и я многих. Не пропадай и не суйся в неприятности, если они будут. Знаешь кто я и почему пишу. Я был братом для неё, защиту приставили в поместье и мне не ждалось, когда убедился, что всё хорошо. Смогу появиться и сказать всё как есть тебе потом, как буду у Императора через две лунных ночи. Канг.»
— Скажи мне честно, Янлин. — Дама Чен забирает из моих рук письмо, подносит его к небольшой свече, стоящей на столике, поджигает бумагу, смотря на то, как огонь начинает медленно разгораться, удаляя с этого мира письмо. — У тебя есть сестра, я это знаю... — Мои глаза испуганно глядят в её, когда огонь тлел и бросал лёгкий пепел в блюдце. — Ты спасла её, молодец. А теперь запомни, что письма должны все сгорать немедленно после твоего прочтения, а если встретишься с мужчиной при дворе Императора так, не скрывшись — будешь развеяна по ветру как пыль.
— Я знаю, дама Чен.
— Один на один, зови меня Фэнкфан, Янлин. Для всех остальных мы никто, но на деле ты моя племянница, будешь моей ученицей. А сможешь правильно жить здесь — тебе помогут небеса. И... во дворце императора наложницей и женой сможет быть лишь та, у которой нет шрамов.
Она сказала это, намекнув, или даже прямо подчёркивая указ её слов. Пальцы женщины неприятно обожгло огнём, она одёрнула руку, позволяя сгореть остатку бумаги без проблем самостоятельно.
«Так вот откуда перевязанная ладонь у Джу».
Значит Императрица порезала её руку, чтобы она не смогла попасть в покои Императора? Если это так, то мне явно стоит опасаться всех острых предметов. У меня нет ни единого шрама и даже перспектива их получить не радовала душу.
Осталось одно — не продать эту душу.
_____
*Путоу — мужской головной убор путоу становится неотъемлемой и обязательной частью официального костюма чиновников, евнухов. Можно сказать, что это шляпа, но китайского вида.
Глава четвёртая.
Enemy Of Truth - Jung Se Rin
Лунная осень, деревья голы,
холод все злее.
Однако весною цветущие ветви
радуют лунную деву.
Она давно на луне поселилась,
это известно любому.
Но кто бы поверил, что и поныне
она вспоминает землю...
Чан-э, «Лунная осень»
Быть может в этом мире и не смогу больше встретиться с сестрой, также как и с родителями, которые покинули нас в тот период, когда были очень нужны. Мы не знали истощения: душевного, физического, потому что о нас заботились и любили, а после утраты, нам с Шан ничего не оставалось, кроме как полагаться на самих себя и быть вместе. Нас разлучают далёкие верста, сестра уже в другой провинции, благодаря помощи Канга и она далее должна полагаться уже только на саму себя.
Сбежать, иногда это выход из многих бед, преследующих людей.
Ах бедная моя маленькая рисинка, как же я не хотела, чтобы твоё взросление было таким: в одиночестве, в неизвестности и страхе за то, что ты забудешь лица родных. Мне бы хотелось видеть, как ты растёшь, как расцветаешь словно бутон царского ириса и становишься такой же серьёзной как наш отец и красивой как мама. На тонких пальцах чувствую до сих пор прикосновение к её волосам, в которые я заплетала красную ленту, когда смотрю на руки. В ушах звенит её плач, крик о том, чтобы я не отдавала её, чтобы не отпускала руку и не заставляла уходить от прошлого, от той жизни, к которой она привыкла. Но так бы мне было дурно от осознания того, что не смогла уберечь сестру. Хоть и не столь долго прощались с ней, важнее была её безопасность, покой.
Она, наверное, плакала по пути. Держалась за Канга и плакала, пока его лошадь следовала пути. Как же её будут теперь звать? Для защиты Шан должна придумать себе новое имя, чтобы спастись от нашей фамилии, которая преследовалась Императором. Прошло уже пять лун, пять дней, как я тут. Всё время, что не занято услужением — отдано учёбе, в которой помогает мне дама Чен.