— Береги себя, Янлин, прошу тебя...
Выходя из тени, не оборачиваясь буквально убегаю ко двору, согревая в сердцах слова лаодагэ об удаче, а в ладони — его подаренную мне шпильку.
* * *
Императрица медленно берёт палочки в руку, придерживая рукав платья, двигает к себе тарелку с рисом. На её столе как всегда много еды: мясо, зелень, острая капуста, рис, бульон. Ест ли также хорошо сейчас Шан? Нет ли приступов?
Лицо Императрицы спокойно, но грустно, будто не выспалась. Она прикрывает глаза вороша рисинки в тарелке, звеня железными палочками, никак не преподносит еду ко рту, будто настороженно что-то ищет. Смотрю на Джу, спокойную, следящую за тем, как нервно Императрица смотрит в тарелки.
— Вашему Императорскому Величеству не хорошо, Императрица? — Спрашивает у неё одна из служанок. Женщина поднимает на неё взгляд, устало улыбается, рука замирает над чашкой.
— Мне не бывает часто хорошо... — Медленно она проглатывает еду, которую всё-таки положила в рот, запивает водой, отрешенно глядя перед собой.
«Может что-то с Императором? Или она снова гнала себя бамбуковой палкой за то, что постарела?»
Взгляд Императрицы находит мой, она тыкает в меня палочками улыбаясь.
— Янлин, подойди. — Покорно повинуясь воле женщины, я подхожу к столу Императрицы, сложа руки перед собой, делая поклон, слушаю что она от меня хочет. Взяв в руку стакан, протягивает его мне. — Выпей.
— Ваше Величество... — Округлив глаза смотрю на неё. Опасно, не хочется. Может там отрава, или она сама её боится, от того и проверяет?
— Пей это, Янлин. — Её голос стал словно шершавая галька: грубым и твёрдым, явно не требующим моего отказа. Делаю наклон вперёд, беру двумя руками из её руки стакан, смотря во внутрь, вижу жидкость, нюхаю, чувствуя терпкий винный запах. Это не вода — вино. Обманчивое первичное моё мнение разбилось, словно тарелка, когда вчерашним вечером Императрица кинула блюдо не желая есть. — Долго не смотри, пей! — Звенит грубо её голос, и я снова принюхиваюсь. В вине распознать запах отравы трудно, особенно когда напиток отдаёт сильно ягодами. Делю глоток, медленно проглатываю, ощущая, как терпко и одновременно сладко стало во рту, согревая моё горло, вино опустилось ниже, отдав лёгким покалыванием в животе. Облизываю губы, смотрю на то, как довольно вытягивается лицо сидящей Императрицы. Стакан отдаю другой служанке, отхожу чуть подальше, не скрывая неловкости в движениях. — Хорошо... — Задумчиво шепчет женщина, наливая себя из кувшина напиток.
«Голова сидит будто не моя. На голод пить — себя губить».
Прикусываю язык, отхожу к Джу, которая схватила меня за руку, чтобы я не свалилась со ступеньки.
— Быть одной Императрицей... — Начинает с гордо поднятой головой говорить женщина, — опасно. Не находите? — Она обращается к нам, получая в ответ лишь: « — Конечно, Ваше Величество». Лицо женщины улыбчивое, но скрытное, явно что-то произошло. — Много наложниц у Императора не значит, что я останусь позади. Я хочу видеть советника Чживона! — Стукнув кулаком по столу, женщина поднимается на ноги, допив вино. — Стражники! — Мы дёрнулись от резкого появления в дверях двух слуг с опущенными головами, которые были готовы внимательно слушать приказ Императрицы. — Позовите мне Чживона, где бы он не шлялся, сюда! Немедленно!
Ей кланяются, уходят, она машет и нам, чтобы мы ушли из её покоев. Я задержалась, поймала взглядом неугодность Императрице, сделала поклон.
— Ваше Величество, — обращаюсь к ней, — могу убрать вашу посуду?
— Что? — Женщина замялась, моргнула. Служанки замерли, но она им махнула рукой, чтобы всё-таки все вышли, но я осталась. Мне надо было. — Я же сказала всем выйти!
— Как же Великая Императрица будет выглядеть для своего слуги? Вам лишь надо подчёркивать свою красоту не остатками пищи на столе, а украшениями в своих волосах.
«Склизко, но пусть так. Не отправит на битьё, хоть песок в глаза сыпь, но нужно этого Чживона увидеть».
— Хорошо. — Недобро ведёт бровью, неловко плюхаясь назад на дзабуттон. Она следила за тем, как я работала: медленно, не торопилась, растягивала время. Императрица делает глоток вина, снова и снова, всё сильнее с каждой минутой хмелея, пропускала через себя то, что я подобно улитке ходила возле неё прибирая. Пока двери не открылись, впуская в покои советника Императора. Я замерла с подносом в руке, сжимая пальцами его, делаю поклон, убирая со стола последнюю тарелку.
Хоу Чживон — низкорослый, седой старик в большой шляпе, стоял передо мной в поклоне для Императрицы. Трогая длинную редкую бороду, он присел напротив женщины, улыбаясь от вида пьяной.