— Пусть так. Дай им время. Хочу вырастить достойного трона принца: умного и не такого как Вэй, чтобы управляем был и не груб. Да, заберу, пожалуй, если понесёт. Но сначала я хочу, чтобы Император слёг.
— Ваше Величество...? Я не понимаю...
— Отрави его не сильно, посади меня на трон. Что до слуг... найди ту, которая ему это преподнесёт, специально укажи кто именно подлил, уберём сразу двух.
— Уж не хотите ли вы указать мне на кого-то конкретного, Ваше Величество?
— Хочу. Фэнкфан убери. Пусть с её рук он выпьет яд.
_____
*Нюйюэ – в древнем Китае обученные танцам и музыке девушки, которые могли вступать в беспорядочные сексуальные связи, их часто перепродавали.
Глава шестая.
Another Day - Monday Kiz, Punch
Владетельные князья нападали друг на друга, мучили и терзали народ.
— Дама Чен! — Я влетаю в покои придворной дамы, запыхавшаяся и растрёпанная. Пришлось выбегать из комнаты Императрицы так живо, что моё дыхание не смогло восстановиться даже когда я рухнула на колени перед женщиной. Дама Чен встала с дзабуттона, молнией, сверкнувшей на небе, подбежала ко мне помогая подняться на ноги.
— Что такое? Что случилось с тобой? — Женщина напугано трогает моё раскрасневшееся лицо, убирает со лба прилипшие волосы, пока я вдыхаю напряжённо воздух.
— Я слышала, как Императрица хочет отравить Императора, чтобы стать регентом. — Она облизывает губы прикрыв глаза, — И хочет... — я выдыхаю, — чтобы вы сами дали яд Императору.
Зрачки придворной дамы расширились, она закачала головой, никак не понимая моих слов. Даже стоя на ногах, я чувствовала через её касания, как женщину пробила мелкая дрожь. Опираюсь о её руки, поднимая глаза сталкиваюсь с её карим нежным взглядом, куда она вложила частичку расколотого спокойствия. Никак не пойму: дама Чен боится, обеспокоена, или готова умереть?
— Вы... очень спокойны, дама Чен... — Не понимаю её, качаю головой, встречаясь с улыбкой. Словно мать, женщина гладит меня по голове.
— Не думай об этом, Янлин. — Всего-то бросает она, отвернувшись, чтобы больше не смотреть в мои глаза.
— Не думать? — Переспрашиваю. Нет, ущипните меня, прошу, да посильнее, чтобы проснулась. Этой женщине не страшна казнь? Ей ничего не страшно? — Как я могу не думать о таком, особенно, когда самолично слышала намерения от Императрицы. Вы хотите... умереть?
— Всю мою жизнь, что я прожила за этими стенами — умирая, я буду рада, что наконец-то всё закончилось. — Она дарит мне улыбку, бросая её через плечо. Руки женщины дрожат, когда она подхватывает веер пальцами, раскрывает его и снова закрывает, ударяя деревянной окантовкой о ладонь. — Но я... — Женщина замерла, взглянула на меня через отражения зеркала, улыбнулась тепло, наклоняя чуть вниз голову. — я не собираюсь так просто сейчас сдаваться ей, Янлин. Верь в меня также, как и я верю в то, что ты станешь достойной женщиной, которую я поведу к небесам.
— Что вы хотите этим мне сказать? — Руками обхватываю себя, обнимаю, крепко-крепко, словно так могло бы стать для меня лучше. Глядя на даму Чен, чья улыбка не нравилась мне, я попятилась назад, но она взмахнула рукой, раскрывая веер и пряча своё лицо за тонкой ажурной тканью розового цвета. Женщина повернулась ко мне медленно спиной, под нос что-то стала напевать, плавно подняла руку вверх, словно павший лебедь машет ей.
— Нежный лепесток осени... — Поёт она, игриво ведя плечом, — ты упал на мой путь, раскрывая зори... — женщина улыбается, машет веером убирая его чуть подальше от лица, — остался лишь миг этой яркостной жизни. — Она смотрит в мои напуганные глаза, прикрывает лицо ладонью, качаясь словно тонкая веточка на дереве от резкого ветра. — Ты должна бороться с правилами, Янлин... заманивать, крутить, играться с ними, чтобы не знали твоего настоящего лика. Чем чаще будешь сторониться всех — будет больше проблем, на тебя станут вешать всё, клеветать с каждого угла, а тебе этого не надо. — Рука трогает мою щёку, а улыбка — душу душит слишком резко. — Ты на своих плечах много вынесла, не правда?
— Правда, дама Чен... — Соглашаюсь с ней.
— Просила звать меня тётей, но я не давлю на тебя, девочка. — Не обижается она, — Придёт время и назовёшь.
Разводя мои руки в стороны, дама Чен крутит меня, снова напевая под нос песню. Я смущённо улыбаюсь, пряча глаза за длинными прядями волос, но женщина цыкает пару раз, качает головой, нежно приподнимая мой подбородок.
— Всегда смейся нежно, не скрывая улыбки и не пряча глаза за тенью шелковистых волос. Ты как расцветёшь — станешь царским ирисом, Янлин. Тебе не нужно быть в прислугах, не нужно убираться за наложницами и их детьми, чтобы жить здесь. Ты — рождённая для власти, жила в почёте семьи Ванов, так и должна нести гордо то, кем ты и являешься.