— Вы же тоже, дама Чен, из хорошей семьи. Почему не следовали такому правилу?
Но она громко смеётся от моих слов, снова крутиться возле меня взмахивая веером.
— Потому что меня привели сюда также, как и тебя — словно понравившуюся игрушку, но ты никогда не была рождена для Императора Вужоу, Янлин.
— Тогда почему мои родители так старались не отдавать меня во дворец? У меня много вопросов, и, если я не получаю на них ответы — становиться дурно, будто мной играют.
— Тебе действительно хочется это знать? Хочется разбиться о судьбоносные скалы и не пытаться бороться?
«Она знает. Явно всё знает, просто не говорит мне».
Пока дама Чен улыбается стоя передо мной и всё ещё напевая песню, я остаюсь непоколебимой. В моих глазах тлеет огонёк надежды, что всё намного проще, чем может быть, но по многозадачности в жестах и словах женщины так не скажешь.
— Твоя дорога — лишь тебе написана Небом. Только в твоих силах что-либо поменять, открыть нужные двери, в которые можешь войти. Если я расскажу тебе о каждом человеке здесь, разве ты будешь стараться переписывать плохое на хорошее, если кому-то грозит опасность?
— Буду. Я предостерегла вас, дама Чен, потому что наконец-то нашла свою потерянную тётю, о которой мама часто вспоминала. — Она замерла, прикрыла глаза, будто её звонко ударили по щеке.
— Вспоминала..? Ксин, обо мне? — Не веря своим ушам, будто слыша или чувствуя это впервые, дама Чен закрыла веер. — Моя сестра... — С надеждой, желая услышать большего, она смотрит на меня также, как и я пару минут назад смотрела на неё.
— Она говорила о том какая вы была...
— Какая же я была в глазах моей Ксин?
— Мама говорила вы были названы отцом, соединяли радость с неповиновением. Смеялись, любили танцевать и петь. «Яркий лучик солнца, моя Фэн такой была» — говорила моя почившая матушка. Помню, как сидела рядом с ней, она была... — беременна Шан, но не говорю этого, не хочу больше произносить ничего про сестру. Ей надо отдалиться из моей жизни. — рада жить с воспоминаниями, в некоторые дни, в ваш миг рождения, зимой, мама в котелке тушила рыбу, заворачивала её в рис, говорила, что вы ели рыбу, особенно такую. Я не особо любила, когда она это готовила, поэтому и не ела, но с маминой любовью, с той яркой частичкой её души, что вкладывала она для этого — становилось для меня более чем насыщенным.
Глаза дамы Чен наполнялись слезами, она стала дрожать, прикрыла губы ладонью, но запретила мне останавливаться. Просила продолжить.
— Мама играла на флейте, научила и меня. Вы ведь тоже на ней играете, правда? — Женщина кивает, — Когда она играла, я танцевала и мама смеялась, будто я была всем миром для неё, говорила, что вы, когда были маленькими тоже танцевали под мелодию флейты, когда вам играла на ней ваша матушка.
— Ты лучик, Лин... — Смахивая слёзы говорит мне дама Чен. — Быть цветущим лепестком, яркой улыбкой неба — твоё... ты, моя нежная Янлин, будешь здесь жить, а не выживать...
— Пообещайте мне одно, прошу. — Тёплые ладони женщины касаются моих. — Вы не будете спасать мне жизнь.
* * *
День за днём я забивала голову учёбой. Без неё попасть куда-то выше ранга служанки — не виделось осмысленным. Если у тебя красивая внешность, то это не было проблемой, если тебя кто-то заметит из чиновников, предложит своё покровительство — тоже будет на руку стечению удач. За моей спиной стояла дама Чен, которая пообещала мне, что не пожертвует собой и будет не подходить к Императору пока план Императрицы будут приводить в действие. Ждать — тоже не к успеху, ведь если он потребует присутствия дамы Чен рядом — отказать ему, будет равно смерти. Я выдыхаю морозный воздух. Приближалась зима, от чего теперь мы ходили в тёплых кафтанах. Пальцы неприятно покалывает колющий ветер, я трогаю потрескавшуюся кожу, расчёсываю пальцы.
— Янлин... — Бурчит Джу, перехватывая мою руку, чтобы я перестала нервно раздирать кожу. — Тебе же дала Сиюн мазь от ран.
— Дала, да толку, всё равно Императрица работы больше даёт, от чего мазь не помогает. — Спина ныла из-за тяжести в корзине с бельём, Джу забирает её у меня, я разминаясь продолжаю идти прямо, но уже засунув руки в рукава кафтана.
— Не находишь странным, что Императрица злая последние луны? Кажись... — Переходит на шёпот она, чуть склоняясь ко мне, — из-за принца.