— Но я не хочу уходить от тебя, Лин! — В глазах сестры виднелся страх, перемешанный со слезами. Я знала, что она заплачет. Она и заплакала. — У нас было много тётушек, не надо отправлять меня именно к тётушке Джу...
— Она вторая родная сестра нашей покойной матушки. Пожалуйста, Шан, она самая хорошая и обеспеченная. — Сестра вытирает слёзы, протягивая свои ладони ко мне, — Тебя не отдадут замуж если не попросишь, не бойся. Ты не пострадаешь. Просто собери вещи.
Она кивает. Верит. Я смотрю на Канга, который всё ещё был недоволен из-за моего решения.
— Прости, не выберу другой путь, — шепчу я, медленно выпрямляясь перед мужчиной, —никогда бы не выбрала. Напишу письмо.
— Лин... — Он берёт меня за руку, задерживая на месте. Поворачиваю голову, медленно поднимая свой взгляд, — То, что ты делаешь – безумие. Опасное безумие, которое не должно тебя трогать. Зачем тебе идти на поклон?! Ты же знаешь, что далее последует. Если не казнь, то рабство в клетке со злыми женщинами. Вспомни свою тётушку Фэнкфан, которая тоже ушла на поклон к императору и в итоге не писала вам больше десяти лет.
— Это прошлое. — Одёргиваю свою руку я, — Но моих родителей больше нет, а то, что с ними произошло никто не знает. Никто не хотел расследовать. Если не императору знать, то кому ещё? Это из-за его указа они уехали, это по его желанию моя мама отправилась с отцом. Я не буду мучить ни Шан, ни себя...
Громко. Сильный стук в двери заставил мою сестру выбежать из комнаты с небольшим холщовым мешочком. Шан вцепилась в мою юбку, Канг замер. Мы слышали разговоры мужчин, которые слишком громко начинали разрастаться по нашему двору.
«Не успела!»
— Открывайте! —Грозно рыкнули за дверью, — По приказу императора проследуйте за нами!
— Лин... — Дрожит Шан, шепотом обращаясь ко мне.
«Медлить – к смерти всех».
Убегаю в сторону своей комнаты, быстро распахивая окно и выкидывая на улицу мешочек сестры, который забрала с собой, наскоро вынимаю из небольшой тумбы пару монет, что закутываю в платок с вышитой розой, которую убираю в карман сестры. С заднего двора никто не заметит побег, если они поторопятся. Канг с сестрой последовали за мной. Мужчина перепрыгивает через выступ, протягивая руки к моей сестре, которая не хотела отпускать меня.
— Лин... Лин... нет, пожалуйста, не отпускай... — Она плакала. Сильно плакала, но боялась и дрожала, когда слышала, как в дверь продолжали стучать. Её приступ уже прошёл, она могла бежать, но всё же была слаба. Канг схватил мешок, взял сестру за руку.
— Лаодагэ... — Молю я, обращая взор к мужчине, который был сильнее Шан. Сестра отпускает мою руку, когда Канг начинает тянуть её, — Я вернусь за тобой, рисинка, вернусь и заберу тебя. — Отдаю на прощание сестре кольцо, которое я носила на указательном пальце, где были указаны инициалы нашей матушки. — Так тётушка поймёт, что ты родная племянница.
Не письмо, но тоже покажет женщине, что Шан родная племянница.
Канг быстро скрывается вместе с моей сестрой за высокими кустами цветов. Вижу их в последний раз, перед тем, как закрыть окно и быстро вбежать в гостиную, готовая к тому, что сейчас мне придётся отправиться в ад. Снова слышу треск, но уже не медлила. Открываю дверь, опуская глаза в пол.
— По приказу императора, женщина Ванов должна отправиться во дворец! — Произносит высокий старик, одетый в служивую форму и вошедший в дом, как в собственное поместье. Рядом с ним по бокам стояли другие мужчины в военных формах. Они устало и хмуро осмотрелись, а потом, старик, оглядевшись, недоверчиво покосился на меня. — Ты, женщина, одна?
— Да, достопочтенный. Была сестра, да почила в младенчестве. — Вру я, всё ещё не выпрямляясь. Стою в поклоне. Как надо. — Не сопротивляюсь. Отправлюсь во дворец на поклон.
— Ещё бы она сопротивлялась, женщина... — Произносит один из воинов, да так грязно, что мне хотелось его обругать.
«Кишки бы вынуть, да бродячим скормить».
— Не говори так, воин, иди лучше на улицу. –Машет рукой старший воин, всё ещё не сводя с меня глаз. — Выходи, женщина, садись в паланкин. — Стою на ногах, ничего не трогаю и не делаю, лишь только глазами провожу по грузному лицу старика. — Ослышалась?!
— Нет, достопочтенный. Дом заброшу, плохо, выкупил бы кто. — Воины, что уже выходили на улицу остановились на месте после моих слов. Старик дотронулся до своего лба, задумчиво и устало вдыхая полной грудью воздух. Его тяжёлая, массивная ладонь ложится на ручку меча, словно опираясь на него, старику было бы легче пронести через себя мою непокорность.