— Императору доложат о твоём неповиновении, женщина, — почесав бороду говорит он, снова выпрямляясь.
— Никак не смею неповиноваться... — Мой шёпот был схож с рычанием дворняги, было злобно от тона незнакомого мужчины. Он вёл себя нагло в моём присутствии, хотя так не должно.
В последний раз осмотрев дом, воины снизошли до вежливости. Старшему, что стоял напротив доложили, что я одна, и он, недовольно хмурясь сказал:
— Живёшь одна, женщина? Был бы я твоим отцом – выдал уже давно замуж.
«Бродяга, гори в пламени ада»
Меня стали выталкивать из дома, видимо устали от того, что я стояла на месте, заколачивали окна и двери, чтобы в мой двор никто не смог пройти: ни бродяги, ни дети. Я вышла в том, в чём была и с чем была. Лишь мой кулон, упрятанный в тканях на груди продолжал нагреваться от моей тепла кожи. Один из воинов чуть было не наступил подол моих длинных юбок, если бы я вовремя не сдвинулась в сторону.
«Воистину нет воспитания, особенно к женщине».
Я села в паланкин, поджимая ноги, прижимаясь лбом к коленям. Все люди столпились возле моего двора, ведь они все судачили каждодневно о том, что когда-нибудь пришёл бы час моей расплаты перед императором и что я не буду вечно скрываться от них.
До дворца, что находился возле подъёмной горы было ехать не долго, я чувствовала то, как воины, тащившие меня, уставали, ведь чтобы дойти до священного дворца нужно было пройти больше ста ступеней. Из моего паланкина стали виднеться улочки, по которым я когда-то бегала, смотря на «летящие» крыши домов, усадеб. Пальцы касаются шершавых деревянных проёмов, что служили оконцами, немного выглядываю, когда слышу тяжёлый стук ворот.
Дошли.
Паланкин опустили, открыли мне дверцу и протянули руку, чтобы я вышла. Солнце чуть вставало, слепило своей красотой, когда я взглянула на него. Небо послало мне навстречу приятный ветер, который откинул мои длинные волосы назад, открыв шею и приятно охладив её.
Я повернулась. Длинная каменная дорога, ведущая ко входу во дворец была пройдена, я стояла близко к самим массивным ступеням. Огромные колоны, словно титаны держали крышу дворца, открывали в тоже время дорогу для окон и петляющих дверей. На выступе, что был чуть поодаль от входа стояли кресла, на которых сидел старый, седой старик, а рядом с ним, не менее старая женщина. Она была богата одета, на её голове возвышалась диадема шань-ти: украшенная золотом, свисающими со лба и висков камнями, что сверкали от лучей солнца. Эта была императрица, точно она.
— Женщина из рода Ван, Ваше Императорское Величество! — Обратился воин, на удивление, не к императрице, а к сидящему рядом с ней старику.
«Это... Вужоу Хан? Наш император?»
Он слабо тряхнул своей сухой ладонью, заставляя воина отойти, а меня подойти с поклоном. Опустив немного корпус, прикрыв глаза, я достопочтенно приклоняюсь перед Его Императорским Величеством, спокойно следом поднимая взгляд на него. Старик кивнул головой, довольно рассматривая меня.
— Спустя столько времени это произошло... — Улыбнулся он, вставая с места. По сравнению с Императрицей, которая смотрела на меня (недовольно, гордо) он был не так украшен в золото и выглядел просто. Может он уже и не хочет выглядеть как истинный император, ведь разговоры, что его болезнь убивает, росли. — Что ж... — Он снова осматривает меня с ног до головы словно товар, — моя Императрица, возьми эту девушку себе в услужение, пока она не попала в мой гарем.
«Что?!»
______
*Ханьфу - Платье, которое носили в древнем Китае.
**Дзабутон – подушки на которых сидят.
*** Лаодагэ - «старший брат» или «большой брат».
Глава вторая.
Бархат струится по телу, мягко взывая к тебе
Лепестки осенней хандры опадают с ресниц, что дрожат от испуга.
Кто же на самом деле мы друг другу?
Отражение в озере холодное, мутное. Мои медленные шаги следовали по старым протоптанным дорожкам, обходили сад и шли прямо за Императрицей, которая недовольно подняв подбородок, прогуливалась по улицам двора. За мной шла ещё чита, следила за нами. Великая Императрица остановилась возле входа в левую часть дворца. Её руки были сложены перед собой, она задумчиво повернулась ко мне бледным ликом, её тонкие чёрные брови приподнялись, а усталые глаза, которые обрамляли морщинки оглядели меня с ног до головы.
Ходило много легенд, что императрица Ю Хан собственными руками отравила блюдо матери наследного принца, чтобы занять трон рядом с Императором, а после того, как мать принца почила, то Император Вужоу сделал её Первой Императрицей и заставил приклонить колено сына перед этой женщиной. А сейчас она возвышалась надо мной, надуто смотря прямо в мои глаза.