— Дама Чен! — Крикнула женщина кому-то за моей спиной. Я вздрогнула. «Чен»... такие инициалы были только у тётушки, сестры моей мамы, и у самой мамы. Я чувствовала, что кто-то злобно выдохнул, от чего на лице Ю Хан выступили лёгкие морщинки от улыбки. Шорох платьев привлёк моё внимание, три девушки приближались к нам, услышав, что ко мне подошли, я мельком окинула взглядом женщину.
«Она придворная дама?»
Её осанка, уверенный взгляд, богатое одеяние, уложенные волосы и убранные в длинные рукава кафтана ладони, сложенные друг к другу так и говорили, что эта женщина придворная дама. Её вид не особо отличался от вида императрицы Ю, но только придворная дама не так броско украшала свои волосы и уверенно держалась в обществе слуг и императрицы.
— Ваше Императорское Величество. — Приветствует поклоном придворная дама Императрицу. Женщина спокойно выдыхает, когда видит, что императрица Ю снова дёрнула руками, чтобы длинные рукава её ханьфу спали вниз.
— Эта женщина, — она кивает в мою сторону, — моя служанка. Дай ей всё необходимое для жизни, выплачивайте жалование, а при неуважении наказывайте.
— Сделаю, Ваше Императорское Величество. — Устало кивает она женщине, показывая Императрице то, что её все поняли. — Будут ли у вас какие-либо пожелания ещё?
— Нет, придворная дама Чен. — Она махнула рукой, размяла шею, — Хочу чая...
Императрица разворачивается вокруг себя и быстро со слугами идёт к своему двору. А я остаюсь с дамой Чен и двумя сопровождающими женщину служанками. Взгляд придворной дамы зацепился за мои глаза, она нахмурилась, обвела сад усталым взглядом, словно закатывала глаза, недовольная всему на этом белом свете. Дама Чен махнула служанкам, чтобы они ушли, после чего, показав уважение к ней, они удалились от нас.
— Твоё имя? — Спрашивает у меня женщина, проводя рукой по своим уложенным волосам.
— Янлин.
Дама Чен прикрыла глаза, дотронулась до переносицы, будто ей стало дурно, сделала глубокий вдох. Испуг прошиб мою грудь, мне словно самой стало тяжело дышать, ведь никогда не видела такой реакции на моё имя. Обычно такое не должно вводить в ужас или негодование.
— Ты... — Женщина обводит меня взглядом теперь уже всю, пока её глаза не цепляются за кулон, что был на моей шее. Тонкие пальцы Дамы Чен касаются зеленоватого камня, что поблёскивал на солнце, потянула легонько его на себя, заставляя цепочку звякнуть и защекотать мою шею. — Янлин... Ван?
— Да, дама Чен. — Хлопнув своими ресницами, вижу, как глаза женщины распахнулись, её зрачки расширились. Напугалась. Холод от её касания на моей руке не смог меня пошевелить, я стояла ровно на месте, не отходила от неё. Взяв меня за руку, женщина стала осматривать мои пальцы, но ничего не найдя, снова глянула в мои глаза.
«Искала кольцо?»
Её губы затряслись, глаза покраснели. Будто холод, что коснулся моей груди незаметно, мне стало страшно. Она осмотрелась, схватила меня под руку, стала вести куда-то по дорожке, сводя нас обеих за поворотом к какому-то домику, совсем небольшому.
Под большим деревом таился вход, женщина завела меня во внутрь, распахнула двери, повела по коридору, кланяясь другим проходящим девушкам в ответ, дама Чен завела меня в просторную комнату, закрыла за нами полотняные двери. Она прислонилась лбом к двери, устало вдохнула, её плечи дрогнули.
Непонятно, жутко, чувствовала всё это и даже не заметила, как крепко схватилась за ладони. Я знала, что здесь так: под блеском золота, высоченного изящества императриц — скрывались их внутренние страхи, боль и смерти их детей. Хотелось коснуться плеча дамы Чен, от того, что я пусть и не показывала своего горя от нахождения здесь, мне почему-то было близко её состояние. И она открыла чувства мне: девушке которую увидела впервые?
— Дама Чен? — В пол голоса обращаюсь к ней. Женщина поднимает голову, поворачивается лицом ко мне. Трясущимися руками, она вытирает глаза, в которых скопился страх и отчаяние вперемешку с негодованием. Ресницы дрогнули, она вдохнула, тонкими губами постаралась улыбнуться мне, но не вышло, ей было горько.
— Ты, Янлин Ван? С кулоном... — Женщина снова трогает мой кулон, словно бутон розы, — Ксин.
«Имя матери...»
Как же больно. Я не слышала её имя так давно, так давно не обнимала её и не вдыхала запах волос, что пахли терпко, горьким шоколадом. Горьким, как и слёзы дамы Чен, что кататься по щекам. Она снова всхлипнула, когда я прикрыла глаза, стираясь будто в мелкий камень.