– Амадео! – обратился к нему царь. – Сейчас немешкотно выскакивай в коридор, там увидишь комнату дьяков, их спроси… да вообще – спроси кого угодно на дворе: «Кого днями ожидает ваш царь из Юдино?». Понял?
Толстый Амадео кивнул и выскочил за дверь.
Царь Иван с удовольствием на щеках и с ухмылкой в бороде разлил по простым серебряным стаканам водку. Но выпить не успел – вернулся совершенно запыхавшийся Амадео. Совершил поклон в сторону Поссевино:
– Спрошено у троих людей в одежде немалых господ. Ответ один, ваше преосвященство: «Днями, после нашего отъезда, из городка Юдино ждут английского посла именем сэр капитан Ричардсон».
Царь Иван поднял штоф, торжественно сказал:
– Боже, храни королеву!
И выпил стакан водки, не морщась.
Глава одиннадцатая
Гонцы из Москвы за капитаном Ричардсоном да за Макаркой Стариновым примчались в Юдино поздно ночью. Но сразу брать их в обратный ход не стали. Отложили выезд до заутренней молитвы. А сами отправились по известным домам – тешить естество.
Эту ночь Старинов да Ричардсон тоже не спали. Макар не спал по той причине, что ему велено было глаз не смыкать, следить за капитаном непременно. А англ не спал, ибо разленившись в русской неге, забыл про самый важный документ из тех трех, коим, за подписью королевы Елизаветы, его снабдил граф Эссекс.
Первый документ, заложенный в особый непромокаемый футляр из кожи тюленьего детеныша, гласил, что он, капитан Ричардсон, капитаном и является, что и подтверждено подписью королевы. Второй документ, в такой же непромокаемой кожаной обертке, разрешал капитану Ричардсону каперствовать на всем его пути от Дании до северных морей. Пограбежное разрешение стоило бы тотчас выкинуть, когда капитан попал в переделку у русских берегов, да больно хорош документ, больно ценен. Так как личного багажа у Ричардсона из-за крушения корабля не имелось, спрятать каперское разрешение он решил в большой воротник нового камзола. Этот схрон Макар Старинов сразу приметил.
Но был еще один документ, совершенно особой важности и силы. Сейчас он таился в щели между бревен подоконника и ждал, когда же выйдет на свет. Можно было избавиться напрочь, или потерять первые два документа – они в данной ситуации играли малую роль для сохранности головы капитана, объявившего себя послом Англии. Доказательство, что он, Ричардсон, действительно английский посол, содержал как раз третий документ, стынущий сейчас в щели под окном.
Поэтому капитан в эту последнюю ночь не спал, матерился черными словами темзенских докеров и не знал, что делать. Хотя сделать нужно маленькое дело – вписать в посольский документ имя и фамилию – «сэр Вильям Ричардсон».
В Англии граф Эссекс, готовивший документы, вписать фамилию отказался по простой причине – как бы чего не вышло. Могли корабль Ричардсона перехватить датские купцы, не гнушавшиеся пограбить. Могли перехватить ценный документ ганзейские торгаши и потом стребовать немалые деньги за его возврат. При любом раскладе – документ о посольстве остался бы цел, а голова капитана – нет.
Не надо было бы ворочаться сейчас с боку на бок, будь Ричардсон действительно послом королевы Англии. Но таковым капитан не являлся, а был он особым шпионом и должен был для спасения себя и своих новоприобретенных знаний о северном русском проходе притворяться послом.
Макар Старинов первым решил податься на верное сближение с англицким «пиратом» – так обозвал капитана острый на язык Осип Непея.
– Капитан, а капитан! – позвал во тьме Макар. – Отчего не спишь? Завтра дорога пойдет по таким ухабам, можно и окочуриться!
То, что русский, которого на Москве ждала неминучая казнь, не спит, Ричардсона взволновало. Не тем, что перед казнью найдется очень мало спящих жертв, а тем, что ему, капитану Ричардсону, негаданно повезло! Есть, есть кому красивым, писарским почерком вписать три слова в посольский лист! А потом – умереть, сохранивши «посольскую» тайну Ричардсона! Ведь завтра Макарку – казнят!
Капитан соскочил с кровати, подсунулся к зеву русской печи, схватил с пода тлеющий уголек и раздул свечу.
– Чего расшевелился? – недовольно прогудел Старинов. – До утра нельзя подождать?
– Нельзя! – рыкнул капитан. – Ты тоже вставай!
Пока Макар натягивал на исподники длинную рясу послушника, англичанин с необычной для него возбудимостью царапал ножом подоконные бревна. Выцарапал кожаный пакет размером раза в три больше, чем те, что у него видел прежде Старинов. Положил пакет на стол, под свечу, развернул.
В непромокаемой коже хранилась цветистая грамота величиной в половину типографского листа. Макар потрогал бумагу. Такой особой и крепкой бумагой можно без усилий перерезать человечью глотку.