Яга замолчала. Будто бы наяву видела Яга жестоких правителей Полынного царства, слышала стоны их жертв, видела наполненные ужасом глаза Маланьицы, когда та летела в бездонный колодец. Несколько мгновений спустя Яга продолжила свой рассказ:
— Думала я, что на том и закончилась история Лютогневского княжества, да, как видно, все только начиналось. Колодец тот купеческий был во сто саженей, а может, и того глубже. Как упали туда царь Огонь да царица Маланьица, то не разбились да не сгинули, а во владение попали подземное. И сколько лет они там прожили — неведомо, но только сумели как-то выбраться, да еще и сманили с собой двух могучих птиц сирин с боевой колесницею. Так теперь они по свету и носятся, все сжигая на пути своем, никого не жалея, потому что и жалеть им некого — все родные да близкие, друзья да приятели умерли давно, тысячу лет назад.
— Так вот кто это был! — воскликнул Витомысл. — А мы, поверишь ли, поначалу на змея грешили!
— На кого? — выпучила глаза Яга. — На змея? На этого, что ли?
— Ara.
— Ой, не могу! — вдруг звонко расхохоталась она. — Да кто ж вам такое сказал?
Стрелок сказал кто. Яга крепко задумалась:
— Хотя и думала я, что в одиночку им из колодца не выбраться, да уж не чаяла, что найдутся тут у царя да царицы помощники. Да, как вижу, нашлись, леший бы их побрал, охальников.
— А что им надо, — спросил молчавший до сих пор Вертодуб, — царю этому да бабе его?
— Вернуть себе Полынное царство, — серьезно сказала Яга, — вернуться в Лютогневское княжество и править, как ранее.
— Зачем же им все села сжигать? Это же люди, народ.
— А им не нужен народ, — горько усмехнулась Яга, — им никто не нужен, кроме собственного чертога, огромного, бессмысленного и пустынного.
— Не понимаю, — удивился Вертодуб, — зачем царствовать в пустоте?
— Чего ты у меня-то спрашиваешь? — разозлилась Яга. — У них и интересуйся, коли тебе это так любопытно. По мне, так пусть хоть на головах ходят, лишь бы от моего леса подальше держались.
— Неужели тебе не жалко царства? — спросил Витомысл. — Неужели не жалко людей?
— Вот еще, — уперла Яга руки в боки, — никого мне не жалко, окромя себя самой — вы на мою голову притащили двух зверей ненасытных!
— За это извини, — сухо сказал Вертодуб, — но я никак не думал, что ты такая черствая. Пойдемте, братцы. Нам тут делать нечего.
Молодцы встали и, не глядя на Ягу, молча пошли со двора. Та с возмущением закатила глаза, топнула для порядка ногой и не выдержала:
— Стойте!
— Чего тебе? — хмуро оглянулся стрелок.
— Помочь вам хочу, — сказала Яга на удивление мягко.
— Помочь? — удивился Андрей. — Зачем? Тебе же никого не жалко.
— Жалко, — призналась Яга, — вас жалею, болванов. Шеи себе посворачиваете, и все на этом закончится. А где еще в наше время найдешь таких благородных молодцев?
— Пойдем, — разозлился стрелок, — она издевается.
— Стойте! — почти взвизгнула Яга. — Кому говорю, стойте!.. Буду вам помогать. Вот.
— Зачем? — еще раз спросил Андрей.
— Потому что так надо, — сказала Яга, глядя ему в глаза, — потому что так правильно. Я, друг Андрейка, не обычная девка. Сердце у меня больно чудное — чует больше твоего, да только все не то. Вот и сейчас я чувствую, что помочь надо, а отчего — и сама не знаю. А все это чародейство голову затуманило, вся душа ровно старое платье, куда ни ткни, расползается прямо под иглой. Так что не серчай на меня, царский стрелок. Лучше послушай моего совета верного — не ходите со двора нынче, в Горе-лесу не только ночью, днем неспокойно, одному тут гулять — легче сразу голову под топор положить. Нынче у меня заночуете, заодно расскажу вам, что знать еще надобно, а уж с утра заседлаю я коня своего могучего да и отправлюсь вместе с вами в Золотое царство. Будет там битва великая, битва последняя, а уж победим ли в ней, нет ли — как знать. Но коли готовы вы, добры молодцы, сразиться с царем да царицей огненными из рода княжеского Лютогневичей, тогда и отправимся мы с вами завтра в путь-дороженьку, чтобы скрестить мечи в честном побоище.