За завтраком Анри передали полученное письмо. Он сразу же узнал почерк и не стал читать письмо за столом, а ушел в свой кабинет. Оставшись один, он сломал печать. Анри не надеялся получить новую интересную информацию, скорее он ожидал прочесть сообщение Брушье о том, что от его услуг отказываются, поскольку слежка не дает никаких результатов. Но прочитав послание, Анри с радостью убедился, что лед тронулся. По сведениям Брушье, Габриэль и Дево пробыли наедине за закрытыми дверями зала городской ратуши довольно длительное время — намного дольше, чем это было необходимо для осмотра выставленной там палатки Императора. Похоже, в этот вечер лишь один-единственный человек получил приглашение прибыть в ратушу, и этим человеком была Габриэль. Сыщик зафиксировал со скрупулезной точностью время ее прибытия и отъезда.
Откладывая в сторону письмо, Анри спрашивал себя, как отреагирует Эмиль на подобное сообщение. Что касается его самого, то он хотел дождаться рождения сына, а уж затем действовать, обратившись в суд и предъявив туда вместе со всеми прочими документами материалы, компрометирующие сестру.
Ивон вынашивала этого ребенка без всяких осложнений, и Анри невольно подумал о том, что до сих пор жена каким-то образом намеренно прерывала беременности, не желая рожать. Но теперь, ободренная надеждой на получение богатства, которое будет всецело принадлежать ей и ее мужу после того, как Габриэль отстранят от опеки над состоянием Рошей, Ивон стремилась произвести на свет наследника этого состояния. Анри тоже надеялся, что у него родится именно сын, радуясь этому факту вне зависимости от тех выгод и преимуществ, которые повлечет за собой его появление на свет. Поэтому он легко мирился с капризами Ивон и с нытьем по поводу того, что беременность испортила ее фигуру. Анри обещал жене золотые горы, если у нее родится мальчик, он клялся выполнить любой ее каприз и любое самое безрассудное желание. Но когда Ивон опрометчиво спросила мужа, что будет, если вместо долгожданного сына родится дочь, Анри бросил в ее сторону такой испепеляющий взгляд, что она не на шутку испугалась.
— Никаких девочек! — рявкнул он. — Иначе я разведусь с тобой, и ты ничего не получишь от меня.
Он действительно в тот момент готов был выполнить свою угрозу.
Еще раз перечитав письмо, Анри сложил его и запер в ящик письменного стола, принадлежавшего когда-то его отцу. Он не терял надежды, что вскоре получит еще более ценную информацию, порочащую сестру.
Брушье, выехав ранним утром из Лиона, лично явился к Эмилю, чтобы вручить письменный отчет о событиях прошедшего дня. Он был доволен проделанной работой, поскольку, как и все его собратья, получал хорошее вознаграждение и даже приличную сумму сверх него, если добывал, наконец, требуемые сведения. Сыщик был уверен, что с сегодняшнего дня его ставка значительно возрастет. Раз уж любовники встретились наедине после долгой разлуки, теперь их ничто не сможет удержать. Брушье, правда, не знал, чего именно хочет его клиент, к какой развязке стремится. Вальмон был слишком сдержанным, высокомерным человеком и, по-видимому, брезгливо относился к нанятому им сыщику, несколько стыдясь своего поступка. Брушье относил Вальмона к тому типу людей, которые предпочитали своими руками вершить суд и расправу. Скорее всего, когда наступит время, его клиент вызовет своего обидчика на дуэль. Такой исход представлялся сыщику истинной глупостью. Лучше всего, по его мнению, было избавиться от неверной жены и найти себе другую. С течением лет, занимаясь своим делом, Брушье превратился в циника и презирал человеческие страсти.
Прибыв в усадьбу, он попросил доложить о себе месье Вальмону, но слуга сказал ему, что хозяин находится сейчас на шелководческой ферме. Узнав, как пройти туда, Брушье направился по тропинке, петляющей между деревьями, и вскоре увидел своего клиента, который в это время как раз выходил из здания конторы. Заметив сыщика, Эмиль Вальмон окаменел на секунду, а затем чуть попятился, как будто увидел перед собой нечто омерзительное. Нимало не смущаясь, Брушье приблизился к нему, но не успел и рта раскрыть для приветствия.
— У вас что-то есть для меня? — резко спросил его Эмиль.
— Да, месье. Я, наконец, раздобыл сведения, которые вы так долго ждали, — и с этими словами Брушье вынул из кармана сложенный и запечатанный листок бумаги и передал его своему клиенту.
— Подождите здесь, — распорядился Эмиль и прошел в свой кабинет, чтобы ознакомиться с донесением. Затем он отпер ящик письменного стола, в котором держал деньги, отсыпал горсть монет в отдельный кошелек и, выйдя за порог конторы, где его ждал сыщик, бросил его ему в руки.