— Так обещай же мне то, о чем я просил!
— Я не могу. Я дала в свое время клятву Эмилю и чуть не нарушила ее из-за любви к тебе. Больше я не хочу давать никаких клятв и обещаний. Я уже сказала тебе в тот вечер, когда мы были наедине в палатке Императора и ты сжимал меня в своих объятиях, что буду твоей, как только обрету свободу. Я останусь верна своему слову, хотя в настоящее время не вижу, когда и каким образом смогу сделать это, и смогу ли вообще.
— Другими словами, ты лишаешь меня всякой надежды на счастье! — в глубине его пылающих гневом глаз таилась такая боль, как будто его разрывали на части. Мысль о том, что он расстается с ней навсегда, была невыносима для Николя. Габриэль вычеркнула его из своей жизни, и он, беспомощно махнув рукой, наконец, вынужден был смириться. — Это выше моих сил. Теперь я вижу, что для нас обоих было бы лучше, если бы мы никогда не встречались. И все же я ни о чем не жалею. Прощай, Габриэль.
Он повернулся и открыл дверь кабинета, в которую ворвались шумы работающего ткацкого цеха. Николя вышел, захлопнул дверь за собой. Габриэль застыла на месте, не в силах пошевелиться, оглушенная болью и отчаяньем. Очень медленно она опустила голову, как будто склонив ее под тяжестью обуревавших мыслей. Она ничего не слышала и не видела вокруг, а в ее ушах все еще звучали последние слова, сказанные человеком, которого она будет любить до конца своих дней.
Глава 9
Эмиль прибыл в Лион неожиданно рано. Анри, заслышав голос зятя в вестибюле особняка, поспешил ему навстречу.
— Габриэль еще не вернулась с фабрики. Отдохни пока с дороги. Может, выпьешь стаканчик вина?
Эмиль легким жестом руки отказался от угощения. Он был, как обычно, исполнен достоинства и сдержан.
— Благодарю тебя, но я хочу сперва дождаться Габриэль. Как себя чувствует Ивон? Прими мои соболезнования, вы с Ивон понесли такую тяжелую утрату!
— Она искренне благодарна тебе за письмо со словами утешения. Да, они оба пережили глубокое разочарование от того, что новорожденный младенец скончался. Однако, что же мы тут стоим, пошли наверх! Передняя не место для разговоров, — и Анри похлопал Эмиля по спине. Эмиль терпеть не мог фамильярности, тем более что продолжительное знакомство с зятем только усилило в нем неприязненное чувство к последнему. — Как дела на шелководческой ферме?
— Я думаю, что этот год будет на редкость удачным, только бы политическая ситуация начала понемногу стабилизироваться.
— Согласен с тобой. Наше шелкоткацкое дело, связанное с производством предметов роскоши, моментально реагирует на изменения политической обстановки, особенно если она грозит обнищанием. Да что там обнищание, любое изменение капризной моды может нанести нам огромный ущерб!
Беседуя друг с другом, мужчины вошли в так называемую Золотую Гостиную, стены которой были обиты белым шелком с узором, изображавшим золотистые колосья пшеницы. Анри взял хрустальный графин и налил себе бокал вина.
— Ты еще не передумал? — спросил он Эмиля, занося горлышко графина над вторым бокалом, как будто собирался налить туда вина.
Но Эмиль опять отказался.
— Что нового в Лионе? — как бы между прочим спросил Эмиль. — Я уже четыре недели не видел Габриэль и больше месяца не был здесь.
В глазах Анри вспыхнул огонек злорадства.
— Дево уехал из города; неплохая новость для начала, а? Его призвали в армию. Что ты об этом думаешь?
Эмиль явственно уловил в тоне зятя сочувственные нотки, как будто тот отлично знал, что эта новость будет приятна ему. «Однако этого просто не могло быть!» — успокоил себя Эмиль.
— В самом деле? Значит, и ткацкая мастерская Дево закрылась на неопределенное время?
— Куда там! Он оставил вместо себя управляющего, какого-то парижанина по имени Мишель Пиа. Я слышал, что это способный человек, однако неизвестно, как пойдут дальше дела без Дево.
— Аты случайно не знаешь, куда отправили Дево?
— На Пиренейский полуостров. Судя по всему, там идут тяжелые бои. Наши воины давно бы уже приструнили португальцев, если бы не вмешательство британцев.
— Не забывай, что мы вторглись на территорию их старого традиционного союзника, Португалии, — довольно сухо заметил Эмиль.
— Да, но почему мы это сделали! Португальцы отказались выполнить требование Императора и присоединиться к блокаде Англии, закрыв свои порты для британских торговых судов. Таким образом, блокада была нарушена, на всем континенте для британцев осталась одна-единственная лазейка, и мы были вынуждены двинуть наши войска на Лиссабон, чтобы исправить это положение.