— Капитан Дево! Ваша лошадь оседлана!
Николя поднял взгляд. Уйдя в свои мысли, он не обратил внимание на звук шагов. Перед ним стоял бравый сержант, держа под уздцы верховую лошадь. Николя сразу же заметил, что это — породистое животное с изящным изгибом шеи, умными глазами и крепким крупом. Лошадь была под его седлом и чепраком, традиционным для офицеров конноегерского полка и представлявшим собой шкуру леопарда. Она была отделана ало-золотистым шнуром и шелковыми кистями темно-зеленого цвета — такого же, как и мундиры полка — и расположена так, что голова леопарда находилась позади седла на крупе. Это была новая лошадь Николя, и она ему понравилась с первого взгляда, он улыбнулся, довольный ее великолепным видом, спрятал письмо во внутренний карман мундира и застегнул серебряные пуговицы.
Поднявшись на ноги, он взял с земли свой высокий головной убор с красно-зеленым плюмажем и, смахнув с него пыль, надел на голову, опустив ремешок под подбородок. Этот головной убор был довольно тяжелым, но в нем воин казался выше ростом и мощнее, что должно было внушать страх врагу. Николя решил назвать новую лошадь Воином — так звали его прежнего боевого коня, убитого под ним в недавнем сражении, когда он сам вынужден был сразиться с врагом в ближнем бою — на кавалерийских саблях — посреди мертвых тел и истекавших кровью раненых, причем отчаянные крики и вопли последних до сих пор стояли у него в ушах, терзая душу тем, что он ничем не смог им помочь тогда среди ужаса кровопролитной битвы. Николя в восхищении похлопал Воина по ухоженной шее.
— Вы нашли мне великолепного коня, сержант, — сказал он с удовлетворением. — Благодарю вас.
Сержант ушел. Николя же, продолжая похлопывать своего нового друга, заговорил с ним ободряющим тоном.
— Нас ожидает нелегкий ратный труд, дружок. Но я вижу, что у тебя храброе сердце. Ты не дрогнешь перед огнем британских мушкетов, мы выстоим с тобой в любом бою. А теперь давай получше познакомимся.
С этими словами Николя вскочил в седло. Он догадывался о том, что именно случилось с бывшим хозяином Воина, но таковы превратности войны. Он направил коня по проселочной дороге, вьющейся между холмами. Их бригада уже несколько дней стояла лагерем возле небольшой горной деревушки, которая несколько раз переходила, из рук в руки, поскольку была расположена на высоте, главенствующей над местностью. Это была настоящая дыра, как и большинство крестьянских поселений в здешних местах, которые видел Николя. Почти все жалкие лачуги были разрушены в ходе боев, а все население давно уже покинуло свои дома.
Николя, пустив коня медленным шагом, оглядывал окрестности. В небо поднимался дым от разведенных лагерных костров, на которых готовились пойманная солдатами домашняя птица, подстреленная дичь, а также куски уже начавшей портиться в жарком климате конины, насаженной на вертела. В воздухе пахло жареным мясом. Война давно уже опустошила эти земли, а местные крестьяне сжигали то, что не могли унести с собой в горы. Поэтому голод стал еще одним бедствием для французских солдат. Некоторые из них приваживали собак, но судьба последних была очень печальна, когда наступали суровые времена и невозможно было найти пропитания. Однако к общему котлу в таких случаях подходили не все — некоторые воины слишком любили животных и не могли заставить себя есть столь омерзительную для них пищу.