— Иди погуляй и подольше не возвращайся, — посоветовала она ему.
— Пешие прогулки оказывают на меня всегда самое благотворное воздействие, особенно если я чем-то сильно расстроена или огорчена. Ты ничем не поможешь сейчас Габриэль.
Эмиль послушался Элен, не зная, куда себя деть от страшного волнения. Он отправился на реку, перешел по одному мосту на противоположный берег, а затем вернулся по другому мосту. Он зашел в кафе, чтобы выпить вина, а затем поужинал в ресторанчике, почувствовав вдруг ужасный голод и вспомнив, что не ел с самого утра. Он вернулся домой незадолго до полуночи. Как только Эмиль переступил порог вестибюля, до его слуха донесся душераздирающий вопль Габриэль.
— О Боже! — воскликнул он, и лицо его покрылось мертвенной бледностью. — Это все еще продолжается!
— Да, месье, — подтвердил слуга, забирая из рук Эмиля шляпу и трость.
— А доктор здесь?
— Он приехал два часа назад. Э-э… ваши перчатки, месье?..
— Ах, да, конечно, — Эмиль снял перчатки и передал их слуге. Слыша непрерывные крики жены и холодея от ужаса, он прошел в голубую гостиную, сел там и стал ждать. Через полчаса домой вернулись Анри и Ивон и сразу же прошли к себе наверх. Эмиль услышал, как они разговаривают с Элен, а затем раздались тяжелые шаги Анри, спускающегося вниз.
— Меня просили передать тебе, что роды затягиваются, но что беспокоиться не о чем, — заявил он без всякого вступления, входя в комнату.
— Неужели это всегда длится так долго? — растерянно спросил Эмиль.
— Ивон мучилась еще дольше. Но ты, по крайней мере, можешь надеяться, что у вас родится здоровый ребенок. Габриэль — молодая, полная сил женщина. Кстати, к твоему сведению, она никогда в своей жизни не болела, если, конечно, не учитывать болезней, перенесенных ею в детстве и не оказавших никакого влияния на ее самочувствие впоследствии, — Анри взглянул на часы. — Ну ладно, я иду спать. А ты можешь вздремнуть здесь на диване, если не хочешь воспользоваться приготовленной для тебя постелью в одной из спальных комнат.
Анри собирался уже предложить Эмилю выпить хорошую порцию коньяка, но передумал. Прошлый раз, когда он угощал своего зятя вином, это плохо кончилось. Ему до сих пор было неприятно вспоминать об этом.
— Спокойной ночи, — и Анри вышел из комнаты.
Это была самая длинная ночь в жизни Эмиля. Он не мог удержаться от слез, слыша, как за стеной мучается жена. Даже Ивон долго не удавалось уснуть, и она спустилась вниз в пеньюаре и шелковых туфлях.
— Я распорядилась, чтобы нам подали сюда по чашке горячего шоколада, — сказала она, приподнимая крышку стоявшего на столе кофейника и видя, что остывший кофе был почти не тронут.
Хотя Эмиль всегда считал Ивон довольно легкомысленной и взбалмошной женщиной, страшной эгоисткой, заботящейся лишь о собственном благополучии, но в эту ночь он вынужден был изменить свое мнение о ней, чувствуя искреннюю благодарность за ее готовность побыть с ним в эти трудные минуты и утешить его своим участием. Пока они пили шоколад, который, на вкус Эмиля, был излишне сладким, Ивон болтала на разные посторонние темы, помогая ему отвлечься от того, что происходило в спальной жены. Через полчаса она рассеяла заблуждение Эмиля по поводу того, что явилась сюда в гостиную с намерением составить ему компанию и проявить к нему участие.
— После шоколада меня всегда клонит ко сну, — сказала она, зевая и прикрывая рот холеной рукой.
— Это первое средство, к которому я прибегаю от бессонницы. Поэтому, пока его действие не начало проходить, я, пожалуй, поднимусь наверх и снова лягу в постель, иначе я не усну всю ночь от храпа Анри и криков… — Ивон поспешно оборвала себя, видя, как Эмиль переменился в лице. — Спокойной ночи, Эмиль. Надеюсь, что к утру ты получишь хорошие известия.
Эмиль чувствовал, что ненавидит эту женщину так же сильно, как и ее супруга.
— Неужели ты так ничем и не поможешь женщинам, ведь они целый день на ногах? — довольно резко бросил он ей.
Ивон растерянно заморгала.
— Но от меня нет совершенно никакого толку! Я слишком ранимая и чувствительная и не выношу, когда рядом кричат и стонут от боли. Твоя Габриэль в хороших руках. Тебе не о чем беспокоиться. Постарайся уснуть!
К своему стыду Эмиль действительно начал дремать. Сначала он клевал носом, просыпаясь каждый раз, когда его голова бессильно падала на сложенные на столе руки. Когда же истошные крики Габриэль стали просто невыносимыми, он закрыл ладонями уши и провалился в глубокий сон.
Внезапно чья-то рука легла ему на плечо, и рядом раздался голос Элен.