— Мы такого же мнения.
После осмотра ткацкой мастерской Мишель Пиа пригласил Элен пройти в гостиную, где им подали кофе. Комната была обита бело-зеленой камкой с изысканным узором из листьев аканта, образовывавших ромбы и завитки. Этот рисунок перекликался, с узором обивки резных позолоченных кресел и создавал атмосферу уюта и покоя, царившую в гостиной. Мишель Пиа рассказал своей гостье, что Николя после своего возвращения в Лион нашел отцовский дом разгромленным неизвестными вандалами и занялся его ремонтом, используя для отделки первые образцы, выполненные на станках Жаккарда.
— На прошлой неделе я получил письмо от капитана Дево. Оно шло всего лишь месяц, что само по себе замечательно. Когда он писал его, французские войска находились еще на зимних квартирах. А теперь, как мы недавно слышали, военные действия возобновились и идут полным ходом, а маршал Масена, похоже, вновь попал в затруднительное положение и на этот раз никак не может остановить продвижение британцев, перешедших в наступление.
— Капитан Дево здоров? Что он пишет о себе? — поинтересовалась Элен.
Пиа замялся на секунду, не зная, что ответить ей. Любой другой женщине он, пожалуй, дал бы утвердительный ответ, чтобы не посвящать ее в ужасные обстоятельства, обычные на войне. Но Элен Рош была не похожа на других женщин. Кроме того, она являлась вдовой офицера, а это говорило о многом, и Пиа не вводили в заблуждение ее хрупкость, нежный, словно фарфоровый, цвет лица и шелковистые черные волосы. Он решил, что если соврет, то тем самым нанесет ей оскорбление, а этого месье Пиа ни в коем случае не хотел делать.
— Капитан Дево пишет обо всем откровенно, но, поверьте мне, в его оценках событий нет личной обиды или жалоб на судьбу. Он озабочен участью не только французских войск, но и испанских и португальских крестьян. Этой зимой здесь в Лионе мы видели, как люди умирали с голода. А он видел то же самое там, на Пиренейском полуострове. Вы знаете, мадам, что наша армия вынуждена доставать себе пропитание и фураж на месте, в то время как британцам доставляют съестные припасы из Англии. Теперь представьте себе, в каком отчаянном положении находятся наши воины, если учесть, что испанцы придерживаются тактики выжженной земли, забирая с собой или уничтожая все на своем пути. Солдаты умирают от голода и болезней. Голодающих людей нельзя призвать к дисциплине, и поэтому нередки случаи, когда наши солдаты подвергают испанских крестьян пыткам, стремясь узнать у них нахождение тайников с продуктами.
Лицо Элен окаменело, но она продолжала все так же прямо сидеть в своем кресле.
— Война — это мерзость и ничего более, месье Пиа. При нашей первой встрече я неожиданно для самой себя разоткровенничалась с вами. И вот опять я хочу доверить вам свои тайные мысли, о которых не догадываются даже самые близкие мне люди… Так вот — я никогда не видела в войне ничего славного, героического. Я хорошо понимала любовь моего дорогого мужа к армии, его глубокую душевную потребность служить, я целиком и полностью разделяла его самоотверженную любовь к Франции, но все эти знамена, барабаны, яркие великолепные мундиры всегда казались мне символами смерти. Каждый раз, когда я провожала его в полк, я не могла отделаться от мысли, что даже если мне и на этот раз повезет и мой муж останется в живых, то сотни других менее счастливых женщин навсегда потеряют своих родных и близких — и с той и с другой стороны воюющих сил, — а дети останутся без отцов. Я всегда молила Бога о мире, — Элен взглянула на свою пустую чашку, которую она вместе с блюдечком держала в руках. — Я, как всегда, слишком много говорю. Вы не возражаете, если я налью себе еще чашечку кофе?
Месье Пиа понял, что это была своеобразная просьба не делать никаких замечаний по поводу того, что она только что сказала. И на этот раз Элен произвела на него еще более сильное впечатление, чем при их первой встрече, когда она сама пришла к нему, чтобы предупредить о заболевании, поразившем посадки тутовых деревьев. В письме Дево было еще несколько фраз, которые Пиа хотел бы обсудить с Элен и услышать ее мнение на сей счет. Однако с этим нельзя было спешить, приходилось быть терпеливым и исподволь готовить ее и себя к этому щекотливому разговору. Месье Пиа стал расхваливать марку своего кофе, попросил Элен налить им обоим еще по чашечке, и после этого они вновь непринужденно заговорили на разные темы.
Спустя две недели он послал ей приглашение отобедать у него, объяснив, что к нему в гости в Лион приехала его сестра Полетта, со своим мужем Александром и что он хочет познакомить ее с ними. Элен приняла приглашение и провела чудесный вечер. Обед проходил в покоях Мишеля на верхнем этаже особняка Дево, обставленных простой, но удобной мебелью. Мишель был очень гостеприимным хозяином, его зять оказался остроумным приятным собеседником, а ЭлГен с Полеттой сразу же прониклись друг к другу искренней симпатией. Вскоре Элен вернула долг вежливости, пригласив Мишеля и его родственников на концерт, после чего все четверо поужинали в близлежащем ресторанчике. Прощаясь, Полетта и Элен обещали писать друг другу, Мишель был очень доволен таким развитием событий.