В первый же весенний погожий денек Элен, наконец, полностью распростилась с траурным платьем. Миниатюра, на которой особенно удачно был изображен Жюль, все еще висела над кроватью Элен, и она каждое утро первым делом бросала на нее взгляд, а вечером, прежде чем заснуть, касалась ее в темноте рукой. Ее душевная рана постепенно затягивалась, хотя боль, охватывающая ее временами, все еще была очень сильной, однако жизнь брала свое.
Элен заказала своему портному дюжину новых нарядов, причем три из них — из шелка Рошей. Хотя прозрачные ткани пастельных оттенков были все еще модны, в моду уже начали входить более яркие, насыщенного цвета, что соответствовало вкусам придворных императорского двора. Поэтому один из шелковых нарядов Элен был пурпурным, другой — ярко-золотым, а третий — изумрудно-зеленым. Она собиралась надеть золотистое платье на бал в честь дня рождения сына Наполеона. Император пожаловал сыну титул Римского Короля, но всеобщая радость и национальные торжества были омрачены сообщениями о том, что Масена, так и не сумевший разбить Веллингтона, под натиском противника отступил из Португалии, оставив за собой только Альмейду, единственный португальский город. Но все чувствовали, что это лишь временные неудачи, и вскоре французская армия вновь перейдет в наступление. И во всяком случае переживаемые французскими вооруженными силами трудности не могли испортить устраиваемого в Лионе бала, который сам по себе должен был явиться выражением верноподданнических чувств лионцев Императору.
Празднества должны были завершиться грандиозным фейерверком. Эмиль и Габриэль намеревались приехать в Лион специально на торжества, оставив своего девятимесячного сынишку на попечение его заботливой няни, на которую вполне можно было положиться. Мишель пригласил Элен вместе отпраздновать это событие, но она уже обещала отметить этот праздничный день в кругу своей семьи, однако она надеялась увидеть Мишеля на балу. У Габриэль было совсем не праздничное настроение, хотя ее радовал тот факт, что у Наполеона наконец-то родился наследник, однако она получила тревожное извещение о потерях, понесенных конноегерским полком в недавних боях.
У Анри были свои планы на вечер — он решил вместе с Ивон отправиться на бал, заехав предварительно за своими друзьями. Накануне празднеств он встретился с Брушье, в одном из кафе на окраине города, поскольку не хотел, чтобы его свидание со шпионом было хоть кем-нибудь замечено. Сидя за одним столиком с Брушье, он тихим голосом передал ему свои распоряжения, а затем подтолкнул по мраморной поверхности столешницы по направлению к нему кошелек, туго набитый золотом. Брушье тут же схватил его и спрятал в карман. После выполнения задания он должен был получить вдвое больше.
— Положитесь на меня, — сказал он Анри.
— Проследите за тем, чтобы все было выполнено должным образом. Никаких полумер!
— Вы же меня знаете. Если уж я за это взялся, то все будет сделано отлично.
Анри коротко кивнул. Отъезд Дево в действующую армию не поколебал его решимости жестоко отомстить своему недругу, уничтожив его шелкоткацкое производство в Лионе, именно поэтому он призвал Брушье к себе. Анри нутром чуял, что необходимо было начинать действовать сейчас, в отсутствие своего врага. Он хотел, чтобы Дево непременно узнал о своем разорении прежде, чем его убьют. А в том, что его убьют в конце концов, Анри нисколько не сомневался, он сам решил помочь судьбе расправиться со своим врагом.
Обстоятельства, казалось, складывались самым благоприятным образом. Анри знал от Брушье, что на складе Дево скопился огромный запас шелка-сырца, которого надолго хватит для ткацкой мастерской. Кроме того, там же находилось сейчас изрядное количество рулонов готовых шелковых тканей, ждущих отправки в Германию своим заказчикам. Чего Анри никак не мог заранее предположить, так это того, что торжества по случаю рождения наследника Императора помогут ему осуществить свой план, к чему он так долго стремился.