— Прощайте, — сказал он Брушье, бросая на стол монету в оплату за бутылку вина, заказанную им для своего собеседника, и вышел за дверь.
Брушье залпом допил стакан вина, чуть пригубленный Анри, а затем не спеша принялся за свой.
После жаркого дня наступил прохладный вечер, наполненный благоуханием сирени. Габриэль в платье медного цвета с волосами, убранными под сеточку, и Элен в золотистом наряде — обе прекрасные и элегантные — переступили порог бальной залы и сразу же привлекли к себе взоры всех присутствующих. Их сопровождал Эмиль. Все трое были сразу же встречены кружком друзей и уселись с ними в одной из позолоченных ниш залы. Когда префект Лиона, открывая бал, вышел на середину вместе со своей женой, а за ним последовали остальные, к Элен подошел Мишель Пиа и отвесил поклон. Они улыбнулись друг другу как старые знакомые.
— Танец за вами, Элен, не правда ли?
Она обещала ему первый танец во время их последнего свидания, когда они уже начали обращаться друг к другу по имени. Постепенно Элен поняла, что в ее жизни намечается перелом. И все же сама она не могла прийти к определенному решению, надеясь на Мишеля, который сейчас держал ее пальцы в своей руке и вальсировал с ней по бальной зале. Элен чувствовала себя удивительно легкой. Временами ей казалось, будто она парит в воздухе.
В бальной зале было очень жарко, несмотря на открытые окна. Дело в том, что сюда явилось слишком много народа, поскольку устроителям было трудно ограничить число приглашенных — ведь все хотели попасть на этот бал. Что касается Габриэль, то она явилась сюда только ради того, чтобы познакомиться с управляющим ткацкой мастерской Николя. Их представили друг другу после полонеза, когда партнер подвел Габриэль к ее месту, а Элен вернулась вместе с Мишелем Пиа с террасы, куда они вышли, чтобы подышать свежим воздухом. Элен показалась Габриэль чересчур взволнованной, ее щеки порозовели от возбуждения. Так вышло, что партнер Габриэль по полонезу и Элен закружились в следующем танце — гавоте, и поэтому Габриэль предоставилась возможность поговорить с глазу на глаз с Мишелем. В разговоре они неизбежно коснулись производственных вопросов и бедствий, разразившихся прошлой зимой. Это позволило Габриэль обратился к собеседнику с тем вопросом; который она давно уже хотела задать.
— Надеюсь, что капитан Дево жив и здоров… — произнесла Габриэль, затаив дыхание и беря себя в руки, чтобы не заплакать в случае, если вдруг окажется, что Николя ранен. Недавно Элен упомянула как-то в разговоре с ней о том, что, по сведениям ее нового знакомого, Николя испытывал большие лишения, но был пока жив и здоров. Элен рассказала об этом Габриэль, когда они находились одни в комнате и Эмиль не мог слышать их. Габриэль была очень благодарна своей невестке за полученные сведения, но скрыла от Элен испытываемые ею чувства, поскольку не хотела, чтобы та знала о ее любви к Николя. Конечно, если бы она могла выплакаться и признаться во всем своей верной подруге, ей стало бы от этого намного легче, но Габриэль не могла этого сделать, поскольку тем самым она нарушила бы клятву верности, данную в свое время Эмилю. И все же задать вопрос управляющему Николя о здоровье его хозяина казалось Габриэль более естественным, чем расспрашивать о нем Элен.
— Да, с ним все в порядке, насколько я знаю, — ответил Мишель и рассказал ей о том, что узнал из последнего письма Николя, хотя и не так подробно, как в свое время поведал об этом Элен. — Я посылаю ему подробные отчеты о делах мастерской, но, к сожалению, судя по его письму, до него дошло лишь одно мое послание.
Значит, этот человек не располагал последними сведениями о Николя. Габриэль услышала свой голос как бы со стороны:
— Как это печально для друзей и близких тех, кто находится на фронте и от кого невозможно дождаться весточки!
Тем временем отзвучали последние такты гавота. К Габриэль подошел один из кавалеров и пригласил ее на следующий танец. А Мишель прислонился к колонне и стал высматривать в толпе Элен. Он не хотел танцевать ни с кем, кроме нее, его не прельщала даже прекрасная Габриэль Вальмон, он ждал последнего танца, чтобы вновь сжать в своей руке нежные пальчики Элен. В этот вечер, когда они оба вышли на свежий воздух и остались одни на террасе, Мишель признался Элен в своих чувствах и поведал ей о планах на будущее. Вообще-то он не собирался делать это сегодня, но раскованность Элен подкупила его. У Мишеля было такое чувство, будто в этот вечер она распростилась со своим нелегким прошлым. Мишель заговорил с ней о самом важном помимо своей воли; потеряв жену, он и не знал, что когда-нибудь вновь увлечется и признается в любви другой женщине.