Элен поняла, что она имеет в виду, и ужаснулась ее ответу.
— Ты хочешь сказать, что пройдут годы, прежде чем ты вернешься к жизни — туда, где твое истинное место, к делу, которое ты так шрячэ любила и которым была увлечена столько лет?
Габриэль продолжала изображать полное безразличие на своем лице, как будто подобная перспектива совершенно не пугала ее.
— Да, именно так оно и будет, — промолвила она и, вдруг, отбросив всякое притворство, вскочила на ноги и порывисто подошла к парапету террасы. Некоторое время Габриэль молча вглядывалась в ночной притихший сад с залитыми лунным мерцающим светом цветочными клумбами и черными силуэтами деревьев. — Зачем я стараюсь обмануть тебя, притворяясь? Ты мне ближе и роднее, чем сестра. И ты правильно сделала, что напомнила мне о Лионе, ведь этот город всегда был важнейшей частью моей жизни. А здесь мне все ненавистно. При жизни Эмиля все было, конечно, по-другому. Я влюбилась в этот старый дом с первого взгляда. А теперь он для меня — настоящая тюрьма.
Элен была поражена.
— Но почему ты в таком случае не уедешь отсюда?
— Я не должна этого делать, — продолжала Габриэль, все так же стоя спиной к Элен, сложив руки на груди. — Ты не знаешь, чего мне стоило отказаться от любви к Николя. Это было все равно, что запретить себе дышать, это означало отречься от самой жизни. Постоянная борьба с собой закалила мою волю, однако я исчерпала все свои силы. Я потеряла уверенность в себе. И теперь я боюсь, что, вернувшись в Лион, вспомню все до мельчайших подробностей, и любовь к Николя вспыхнет во мне с прежней силой, но на этот раз я уже не смогу сопротивляться ей. Здесь же, в этом довольно уединенном месте, я чувствую себя вдовой Эмиля и знаю, что Николя находится за много миль отсюда, на Пиренейском полуострове, — голос Габриэль дрогнул, — в Лионе все будет иначе. В Лионе образ Николя вновь оживет в моем сердце…
Габриэль в отчаянии опустила голову и закрыла лицо руками. Элен быстро подошла к ней.
— Прости меня, я не хотела причинить тебе боль. Я вела себя так бестактно и глупо!
Габриэль подняла голову и положила руку на плечо Элен.
— Не говори так! Ты неспособна на дурной поступок. Я всегда буду благодарить тебя за то, что ты сделала для меня. Мне надо было раньше сказать тебе, почему я не могу вернуться в Лион. И я рада, что в конце концов сказала это.
На следующее утро Элен и Жюльетта уехали в Лион, их сопровождал Мишель, у которого были дела в город с. Габриэль вышла проводить их за ворота усадьбы и махала вслед экипажу, пока тот не скрылся из виду. Жюльетта плакала, не желая уезжать из деревни. Элен усыпила, наконец, дочь на сиденье и вытерла ей слезы, а затем взглянула на Мишеля, сидевшего напротив.
— Скажи мне, в том письме, которое взял у тебя префект, ты сообщил Николя о гибели Эмиля Вальмона или только известил его о пожаре?
— Я только упомянул о трех погибших на пожаре, не называя их имен, а все письмо главным образом было посвящено вопросам получения страховки. А вот в следующем письме, отправленном обычной почтой, я рассказал Николя о кончине мужа Габриэль.
— Надо молить Бога, чтобы Николя получил это письмо, — промолвила Элен, как бы про себя.
Вернувшись домой, на улицу Клемон, Элен увидела, что Анри и Ивон сменили обивку в своих апартаментах и заново обставили их самой роскошной мебелью. К тому же они самовольно заняли голубую гостиную и смежную с ней большую парадную гостиную дома. Отныне солидных клиентов должны были принимать в золотой гостиной, которую раньше редко использовали в этих целях. Она тоже была заново обита блестящей парчой с узором, изображавшим цветы подсолнуха в золотисто-красных тонах. Портьеры из атласа и мебель в стиле Людовика Четырнадцатого, дополняли ее роскошное убранство.
— Что ты думаешь обо всем этом? — спросил Анри, обводя комнату широким жестом. Он привел сюда Элен сразу же, как только та переступила порог дома, не дав ей даже возможности зайти в свои покои. И хотя долгая дорога утомила Элен, она с интересом огляделась вокруг.
— Могу сказать только одно: комната стала просто очаровательной. Портьеры, которые здесь висели до этого, действительно необходимо было сменить. Кстати, я помню, как Марсель разрабатывал эскиз этого узора, — промолвила Элен и вдруг нахмурилась, вопросительно взглянув на Анри. — Я думала, что Габриэль запретила делать расходы до тех пор, пока вновь не наладится производство.
— Все правильно. Она действительно запретила тратить деньги.
— Так, значит, она не знает о том, что ты сделал?
— Я выполняю обязанности руководителя фирмы. И теперь, когда моя сестра предпочитает вести уединенный образ жизни в деревне, я сам принимаю все решения, — и видя, что Элен готова повернуться и уйти, не желая слушать его, Анри поспешно добавил: — Подожди, я хочу еще кое-что сказать тебе. Не могла бы ты запретить своей дочери бегать по дому? Это беспокоит Ивон.