В начале нового года Габриэль как-то вышла из дома и почти столкнулась на крыльце с Эмилем.
— Неужели ты бросил свою работу для того, чтобы прогуляться со мной? — весело спросила она мужа, надевая перчатки. Однако выражение его лица поразило ее своей мрачностью. Дурные предчувствия охватили ее.
— Что случилось? — спросила она дрожащим голосом.
— Приготовься, дорогая. Я принес тебе плохие новости, — печально промолвил он.
— Говори немедленно, что случилось. Неужели Жюль?…
Взгляд Эмиля был исполнен сострадания.
— Несколько минут назад ко мне в контору явился посыльный из дома твоего отца. В Лион пришли известия, что Жюль двенадцать дней назад скончался от ран, полученных в сражении под Аустерлицем.
Ноги Габриэль подкосились, она побледнела, как смерть, и Эмиль бросился к жене, чтобы поддержать ее. Габриэль упала в его объятия.
Глава 4
Благодаря помощи сержанта гусарского полка тело Жюля было доставлено домой для погребения в семейном склепе. Офицеров — даже самых высоких званий — обычно хоронили близ поля сражения точно так же, как и рядовых солдат. Но Жюль однажды изъявил желание — возможно, он надеялся дожить до седых волос, — чтобы его прах покоился в Лионе. Сержант Гастон Гарсен, слышавший его слова, хорошо запомнил их.
Гастон все эти годы служил вместе с Жюлем в одном полку, и он твердо решил во что бы то ни стало выполнить последнюю просьбу своего покойного боевого друга. Жюль спас ему однажды жизнь, было это в ожесточенном сражении при Ульме, и, чувствуя себя обязанным, сержант хотел вернуть своему товарищу хотя бы часть долга. Он смог сделать это лишь по той причине, что тоже был ранен в том же самом бою, в котором Жюль получил оказавшуюся смертельной рану. Гастон, ставший в результате своего ранения инвалидом, вышел в отставку. Получив разрешение командира полка на вывоз тела скончавшегося от ран Жюля, он предпринял длительное путешествие в повозке рядом с гробом друга, отправившись из Австрии во Францию. Левая нога сержанта была все еще в бинтах и требовала ухода.
Гастон, которому на вид было лет тридцать пять, имел крепкое телосложение, широкие плечи и густые непокорные волосы, похожие на паклю неопределенного цвета. На его грубом лице, как будто вытесанном топором, единственной привлекательной чертой мог бы служить нос прямой правильной формы, однако он давно уже был сломан в одной из пьяных драк. Но его большая физическая сила и задорный блеск, мерцавший в глубине зеленоватых глаз, делали его неотразимым для женщин, с которыми сержант умел ладить лучше, чем многие другие мужчины, превосходящие его своим богатством и красотой. Гастон был по натуре оптимистом, никогда не упускающим свой шанс, и везение сопутствовало ему; обладавший хладнокровием в минуту опасности, он являлся отличным солдатом, готовым с честью служить своей родине. Гастон любил свой эскадрон и знал, что будет сильно скучать по боевым товарищам, походной жизни и милым его сердцу лошадям. Несмотря на все трудности военных походов, он любил азарт сражений, и в мирной жизни, ему, конечно, будет недоставать свиста пуль, ярости атаки и опасностей. Судьба хранила Гастона, и до того злополучного боя, в котором картечь раздробила ему левую ногу, он за несколько лет службы в действующей армии получил всего лишь пару пустяковых ран.
Во время продолжительного путешествия на подводу несколько раз нападали из засады шайки разбойников, надеявшихся снять с покойника кольца и другие драгоценные реликвии. Однако хорошо вооруженный сержант каждый раз с легкостью расправлялся с наглецами. В городах и деревнях люди в почтительном молчании провожали угрюмыми взглядами проезжавшую мимо подводу с гробом, укрытым национальным флагом, который постепенно выцветал и изнашивался в дороге от беспощадного солнца и проливных дождей.
Добравшись до предместья Лиона уже за полночь, Гастон остановился на обочине дороги, как всегда это делал в пути. Ранним утром он почистил лошадей перед тем, как въехать в большой город. Он привел также в порядок подводу, тщательно вымыв ее от дорожной пыли и застывших комьев грязи. Вскоре его повозка выглядела как новая. И только после этого сержант развернул новый трехцветный флаг, специально припасенный им для этого случая, и накрыл им гроб. Браво отсалютовав флагу и праху своего боевого товарища, Гастон вновь взобрался на козлы и, хлестнув кнутом лошадей, тронулся при всем параде в путь, чтобы со всей возможной торжественностью доставить тело павшего воина в родной дом.