— Мне в голову не приходило, что меня за мой невинный поступок могут назвать шпионкой. Я только хотела взглянуть на то, каким образом вы приспособили помещение мастерской для таких высоких машин, какими являются станки Жаккарда.
— Вы могли бы обратиться ко мне и попросить показать вам все, что вас интересует.
Габриэль решила защищаться до последнего.
— Но как я могла просить вас о подобной услуге, подумайте сами! Мы ведь теперь конкуренты. Более того, я отказалась выполнить ваш заказ на поставку шелка-сырца.
Николя нетерпеливым жестом остановил ее.
— Это может показаться странным, но — несмотря на то, что я один из Дево, — я не таю на вас никакой обиды. У меня есть враги, но вас я к ним не причислял. Напротив того… — и не договорив, он вдруг стукнул кулаком по письменному столу и продолжал в сильной ярости. — Но оказывается, я ошибался! Ваш поступок убедил меня в том, что вы точно такая же, как ваш брат, и относитесь ко мне враждебно!
— Думайте обо мне, что хотите, — Габриэль чувствовала себя глубоко уязвленной его словами. Его обвинения ранили ее душу. — Я признаю, что поступила не лучшим образом, придя сюда тайком, но дело в том, что я просто не могла поступить иначе.
Николя шагнул к ней, его лицо выражало такое бешенство, как будто он готов был разорвать Габриэль за ее проступок.
— Не могли поступить иначе? Значит, вы сознательно пошли на обман, вы обвели вокруг пальца моего художника, заставив его в конце концов показать вам эскиз нового узора, который мы держим в строгом секрете!
И тут, наконец, Габриэль поняла, почему произошел весь этот переполох и к чему клонил Николя.
— Неужели он сказал вам, что я обвела его вокруг пальца?
— Сегодня я вызвал его к себе и спросил, произошло ли за день что-нибудь необычное. Сначала он не смог припомнить ничего особенного, как вдруг — просто к слову — упомянул о какой-то новенькой девушке, появившейся в мастерской, которая интересовалась тем, каким образом узор эскиза переносят на ткань.
— И это действительно все, что меня интересовало! Если бы у меня было время съездить в Париж, я могла бы получить там необходимые консультации по этому вопросу, но у меня нет возможности уехать сейчас из Лиона. Именно поэтому я не могла упустить такой случай! Что же касается вашего художника, то Он ни в чем не виноват, он с чистой совестью рассказал мне о принципах перевода узора на ткань, поскольку в этом не было ничего секретного. Видя перед собой обыкновенную молодую работницу, он, конечно, не стал прятать эскиз секретного узора, поскольку не думал, что простая девушка сумеет понять его символику.
— Но вы все поняли!
— Сразу же. Ну и что из этого? Не буду лукавить и отрицать, что по-хорошему позавидовала вам. Я тоже намереваюсь добиваться для своей фирмы больших правительственных заказов, но только честным путем. Я хочу, чтобы моя фирма имела добрую репутацию в кругах шелкопромышленников. Хотя, конечно, обман и мошенничество среди конкурирующих фирм — не редкость. И подтверждением тому может быть многолетняя вражда между нашими семьями, причем обе стороны — не будем выяснять сейчас, кто прав, кто виноват, — пользовались подчас в борьбе друг с другом не совсем честными приемами. Я отлично знаю также о том, что многие шелкопромышленники при малейшем намеке на спад производства урезают зарплату ткачам, прядильщикам и красильщикам. Для меня это неприемлемо, я хочу вести честную игру. Поэтому я не собираюсь использовать против своего конкурента случайно полученную информацию, какой бы секретной она ни была, — Габриэль снова круто повернулась к камину, чувствуя, что нервы вот-вот сдадут. — Если вы собираетесь позвать полицию, сделайте это прямо сейчас. Я не буду отрицать то, что тайно проникла в вашу мастерскую, совершив тем самым правонарушение. Но я до самого смертного часа не признаю ваших обвинений в промышленном шпионаже. У меня не было и мысли выведать секреты вашего производства — хотите верьте, хотите нет.
Габриэль замолчала, и в комнате воцарилась полная тишина, нарушаемая только потрескиванием огня в камине. Затем Николя вздохнул, и Габриэль услышала, как зашуршали бумаги, которые он отодвинул в сторону, чтобы присесть на краешек стола.
— Ну, а теперь, после того, как вы увидели, каким образом я приспособил свои помещения под станки Жаккарда, собираетесь ли вы тоже переоборудовать свое производство?
Габриэль не верила своим ушам: неужели ее слова убедили его?